Конец партии - Мария Самтенко

Все эти культурно-исторические сведения я узнаю это за ту неделю, что мы проводим в Глайвице. А еще мы успеваем посмотреть все местные достопримечательности: и старинную рыночную площадь, и превращенную в музей виллу Каро, и выполненную в причудливом сочетании стилей готики и барокко Церковь Всех Святых, и музыкальный театр в старинном здании. В театре, кстати, дают оперу, и один раз мы-таки на нее попадаем: я слушаю заунывное пение на немецком, а светлость полушепотом объясняет, что вообще происходит на сцене. По памяти, кажется, потому что разобрать, что поет похожая на дирижабль прима, сложно даже носителю языка.

Чтобы не вызывать подозрений, мы со Степановым живем не в гостинице, а дома у знакомых, русских, перебравшихся сюда с Кубани лет десять назад. С этой семейной парой нас познакомил Скрябин. Насколько я поняла, именно они говорили про то, что в Глайвиц привезли заключенных. Понятия не имею, шпионят ли наши радушные хозяева или просто дружат со Скрябиным, и узнавать не хочу.

Что касается агентов абвера, гестапо и остальных подозрительных товарищей, то нам они почти не попадаются. Мы узнаем, что группа заезжих немцев призывного возраста заселилась в гостиницы, но ведут себя они очень тихо и явно чего-то ждут. И да, про то, что это абвер, никто не знает — они, конечно же, не представляются всем подряд секретными агентами, а изображают мирных туристов. На границе с агрессивно настроенной Польшей, да.

Город Глайвиц переживает это внезапный туристический бум с легкой настороженностью.

Ладно я и Степанов, мы-то хотя бы достопримечательности изучаем, а остальные просто сидят в гостинице! С помощью наших квартирных хозяев светлость узнает, что выезжали они только для того, чтобы посмотреть на местную радиостанцию.

Разумеется, нам тоже становится интересно на нее взглянуть. Очевидно же, что-то здесь затевается. Но радиостанция откровенно разочаровывает: это просто несколько деревянных зданий с деревянной же радиовышкой. Нас даже спокойно пускают внутрь как туристов, даром что оборудование не показывают. Самая обычная, ничего особенного.

— Радиостанцию, Оленька, не обязательно использовать для каких-то секретных целей вроде бесчеловечных опытов и тому подобного, — мягко улыбается светлость. — Можно просто передать в эфир нужное сообщение. Меня больше интересуют заключенные, которых перевели сюда из Дахау. Для чего? Заставят их захватить радиостанцию и наговорить гадостей в эфире? Знаете, я что-то не могу составить эту мозаику, деталей не хватает.

Но узнать больше нам так и не удается. А обстановка в Германии тем временем накаляется, и Скрябин, с которым мы созваниваемся по телефону, настоятельно советует возвращаться на Родину. Желательно так, чтобы не возвращаться в Мюнхен или Берлин, провоцируя тем самым убийцу Канариса, а ехать прямо через Польшу, благо граница недалеко. К русским там относятся не очень, но задерживать не должны.

Мы со Степановым уже назначаем дату отъезда и договариваемся насчет транспорта, но тут в Глайвице начинается какое-то непонятное оживление. Сначала нам передают, что у гостиницы видели три подозрительных грузовика, потом прачка рассказывает, что отдыхающим привезли тюки с новой одеждой, и в целом очевидно — что-то происходит.

Все это слишком странно. Мы даже думаем отложить поездку, чтобы разобраться в происходящем — но потом светлость решает, что это нежелательно.

— Знаете, Оленька, давайте ставить перед нами реальные, исполнимые цели, — серьезно говорит светлость. — И желательно, чтобы они не походили на изощренное самоубийство.

— И что вы предлагаете?

— Планы переносить не будем. У нас выезд на завтра? Замечательно. Сегодня еще погуляем по городу, а завтра уедем.

Предложение звучит разумно. Мы в последний раз гуляем по этому маленькому, пока еще мирному городку, бродим по рыночной площади, любуемся красивой церковью… и стараемся не обращать внимания на подозрительный грузовик с тентом. Он попадается нам дважды — сначала возле тюрьмы, потом прямо в центре, на подходе к гостинице. А, может, это разные грузовики?

В любом случае, я недовольна: если абверовцы следят на нами, можно делать это как-то понезаметнее. А если катаются по своим тайным делам, то почему так нагло?

Светлость смеется:

— А чего им бояться, Оленька? Как будто грузовик не может ездить по городу просто так. Там же не обязательно сидят агенты абвера. Мне кажется, у вас какое-то фантастическое представление о разведке. На самом деле, там все прозаично и даже скучно!

Ну, мои представления о разведке и тайных операциях нацистов основываются в основном на кино. Штирлиц там, Джеймс Бонд, да мало ли кто. Но дискуссия со светлостью приводит к тому, что, когда мы приближаемся к припаркованному у гостиницы грузовику без водителя, я подхожу и заглядываю под тент. После всех обсуждений очень интересно взглянуть, что там…

Трупы. Свежие трупы.

Глава 8.1

При виде мертвых людей в грузовике мне как-то сразу вспоминаются все конспирологические теории про зловещие эксперименты нацистов.

Первый порыв — рассмотреть тела внимательнее, понять, что именно здесь случилось. Но мне, честно, сложно представить, что грузовик могли надолго оставить без присмотра. Так что лучше пока отступить.

Поэтому я аккуратно поправляю тент и тихо говорю Степанову:

— Там трупы. Давайте отойдем.

— Как это не похоже на вас, Оленька, — улыбается светлость, когда я беру его под локоть. — Обычно вы стремитесь поглубже залезть в… проблему.

— Я и сейчас хочу, только боюсь, что нас поймают фрицы.

Мы проходим мимо грузовика как самая обычная семейная пара и переходим на другую сторону улицы.

Вовремя — к машине как раз подходит дюжий немец. Один. Водитель, наверно. Что, если попробовать отвлечь его?

— Михаил Александрович?..

Светлость кивает. Мы придумываем план: он отвлечет внимание водителя, прицепившись с каким-то дурацким вопросом, а я в это время залезу в грузовик, чтобы посмотреть, что там. Главное, чтобы больше никто не появился!

Степанов неохотно соглашается и уточняет: перед этим он воспользуется даром электричества, чтобы автомобиль не смог завестись. Потому что ему совершенно не улыбается, чтобы грузовик уехал в неизвестном направлении со мной внутри. А такую вероятность исключать нельзя.

Впрочем, рисков в этой истории ужасно много. Самый большой вопрос — почему никто ничего не охраняет. Считают, что законопослушные немцы в маленьком приграничном городке по грузовикам не лазают? Или просто все другие участники событий заняты в другом месте? В этом тоже ничего хорошего!

Но пока все идет неплохо.

Светлость смотрит на грузовик, потом прикрывает глаза — колдует. Вот с чем у него просто прекрасно — так это с контролем дара. Я совсем