Через Ничейную равнину - Арина Остромина

– Погодите! – остановила его Алёна. – Надо ваши с Глафирой раны проверить.

Она попросила Деда закатать штанину на укушенной ноге и на всякий случай ещё раз помазала прозрачной зеленоватой мазью.

– Хорошие были штаны, и зачем только ты их разрезала… – проворчал Дед.

– Если бы не разрезала, не смогла бы место укуса обработать! А вы бы сейчас скакали на одной ноге! – возмутилась Алёна. – Лучше бы спасибо сказали.

– Ладно-ладно, спасибо…

Алёна подошла к Глафире, погладила её по длинной морде.

– Покажи мне свою ногу!

Глафира как будто поняла слова Алёны – притопнула копытом и приподняла ногу.

Алёна осторожно похлопала по месту укуса:

– Не больно? – Глафира стояла спокойно, и Алёна сама ответила за неё: – Не больно. Но всё равно помажу.

После двинулись в путь. К вечеру спустились по склону горы до самой Ничейной равнины и следующий день ехали по ней. Равнина заросла жёлтой травой – местами совсем короткой и колючей, местами высокой и мягкой. Глафира останавливалась пожевать пышные метёлки ковыля, Дед поторапливал её.

– Откуда вы знаете, куда ехать? Тут ведь никаких дорог нет! – удивилась Даша.

Дед достал из кармана круглый прибор, похожий на часы.

– Вот, смотри. Это компас. Показывает, где север. А нам надо на юго-запад.

Даша вытянула шею, чтобы получше разглядеть прибор, и Дед предложил:

– Забирайся, садись рядом.

– А как же Глафира? Не тяжело будет?

– Тут местность ровная, справится! Алёна, и ты залезай, а то устала, небось!

Алёна тоже взглянула на компас, но без особого интереса. Главное, она поняла: если смотреть на чёрную стрелочку, то можно определить, в какую сторону ехать. Алёна улеглась на дно повозки и задремала.

Разбудил её чей-то шёпот.

«Наверное, Дед с Дашей не хотят меня беспокоить, вот и шепчутся», – подумала Алёна и откинула брезент. Даша по-прежнему сидела рядом с Дедом, они переговаривались – уже не о компасе, а о других способах найти дорогу. Например, по звёздам, когда небо ясное.

«Кто же тогда шептался?» – Алёна снова прилегла, закрыла глаза и снова услышала шёпот. Испуганно села, огляделась. Может, в повозку забрались чужаки? Мышки-невидимки? Но никого не заметила. Оставаться одной было страшно, и она вылезла к Деду с Дашей. Они чуть подвинулись, и Алёна села.

– Вы это слышите? Как будто чьи-то голоса рядом.

Дед нахмурился:

– Рановато. Обычно они перед самым Провалом появляются. ― Дед почесал затылок. ― Нам ещё почти два дня ехать, а они уже тут как тут.

– Да кто они-то? – не выдержала Алёна.

– Духи…

– Злые? – перебила Даша. – Те, которые мосты сжигают?

– Нет, эти – не злые. Это те, кто умер недавно. Идут к Провалу.

– Зачем?

– Чтобы окончательно из нашего мира уйти. Провал – это же не просто бездонный овраг. Это место перехода. Наверху мир живых, а внизу граница с миром мёртвых.

– Внизу – это на дне оврага? – спросила Алёна.

– Может, и на дне. Откуда мне знать? Живые туда никогда не спускались, а с мёртвыми не поговоришь.

«Почему это не поговоришь? Они вон какие разговорчивые!» – подумала Алёна и поёжилась; думать о духах было страшно. Она снова прислушалась. Шёпот не смолкал, голосов стало больше.

Дед попытался её успокоить:

– Не бойся, не тронут! Им не до нас, у них своя задача.

– А почему их так много? Неужели в Змеином царстве столько людей умерло за последние дни?

– Вовсе не много! Я теперь тоже их слышу – тут всего несколько человек. Это те, кто заблудился в степи и пропустил караван. Опоздавшие. Прямо как мы, – хмыкнул Дед.

– Зачем им караван? Почему они сами не идут к Провалу?

– Так ведь компаса-то у них нет! Вот и высматривают, не едет ли кто через равнину.

Увидев, что Деду совсем не страшно, Алёна и сама немного успокоилась.

Ночью, чтобы не слышать голосов, они с Дашей плотно замотали уши шарфами. А Деду шёпот не мешал.

На следующий день вдалеке показался серый столбик, и Дед обрадовался:

– Вон оно, сухое дерево! Стоит у самого Провала. Почти добрались.

Когда подъехали к дереву и слезли с повозки, Алёна встала подальше от пропасти и нарочно смотрела в другую сторону. Даша не боялась высоты, она подошла к краю и глянула вниз.

– Темно. Ничего не видно. Дед, а если идти вдоль пропасти, куда придёшь?

– Точно никто не знает. Говорят, справа есть море, но так далеко никто не заходил. А слева – царство Белых гор. Слышали про такое?

– Туда старики из Тридвенадцатых царств уходят. Мои прабабушка и прадедушка теперь там, – сказала Алёна.

– Ладно, хватит болтать, – перебила её Даша. – Пора мост строить.

Они с Дедом подошли к дереву. Дед что-то рассказывал, махал руками, показывал на такое же дерево за Провалом. Алёна поняла, что они ищут способ перекинуть верёвку с крюком на другую сторону и натянуть канаты. Жаль, она совсем не умела придумывать хитрые схемы, поэтому просто бродила рядом с повозкой и смотрела по сторонам.

Вдруг Алёна замерла: на равнине, только что совершенно пустой, появилась женщина в длинном тёмно-сером плаще с капюшоном. Она медленно шла, чуть сгорбившись, как старуха. Алёна поняла, что женщина идёт прямиком к обрыву и вот-вот упадёт вниз. Не раздумывая бросилась к ней, схватила за край плаща:

– Стойте! Туда нельзя!

Женщина остановилась и, повернувшись, откинула капюшон. На миг Алёне показалось, что под капюшоном ничего нет. Но странное ощущение быстро пропало, и Алёна увидела красивое молодое лицо. Правда, его никак не удавалось рассмотреть. Черты лица как будто всё время менялись, плыли, двигались. Глаза казались то большими и широко раскрытыми, то узкими, вот только цвет оставался одинаковым: светло-серый.

К ним уже спешили Дед и Даша.

– Кто вы? Откуда взялись? ― спросил Дед незнакомку.

Алёна изумлённо смотрела на женщину: её лицо сморщилось, сильно постарело, стало таким же, как у Деда.

– Я Мара. Живу здесь. А вы кто? Караван прошёл три дня назад.

– Мы отстали, поэтому едем одни, – сказала Даша.

Женщина повернулась к Даше, и её лицо снова помолодело, а потом как будто растаяло, осталась только белёсая дымка. Женщина молчала, словно что-то обдумывая.

Потом обратилась к Деду:

– Караванщики редко берут пассажиров. Почему с тобой девочки? Это твои внучки?

– Вроде того. Я с ними сроднился, пока ехали.

– Мы из Дома Сестёр сбежали, – призналась Алёна. – А Дед нам помогает.

При упоминании Дома Сестёр лицо женщины ненадолго стало детским, совсем как у воспитанниц Дома, а потом