Москва. Утраты. Уничтоженная архитектура столицы - Сергей Константинович Романюк

повелению Государя великого князя Ивана Васильевича всеа Русии поставиша град около всего посада, ибе же у них все торговые места». Летописец далее продолжал: «Повелением Государя великого Князя всеа Русии и благословением пресвященного митрополита Данила нарекоша граду имя Китай».

Китайгородская стена. 1887 г.

Возможно, что само название стены, а позднее и всего района города, огражденного ею, – Китай-город – обязано новому способу возведения этого сооружения. Слово «кита» обозначает связку, что-либо, сплетенное из ветвей. Есть, правда, и другие объяснения слова «Китай-город».

Конструкция нового сооружения была, вероятно, новинкой, ибо заинтересованный летописец подробно описывал ее: «И устроиша хитрецы велми мудро, начен от камения болшого древия и внутрь насыпаху землю и велми крепко утвержаху… и на версе устроиша град древян по обычаю». Остатки этого сооружения были найдены при работах метростроевцев у Никольской башни.

Это была одна из первых в Европе крепостей такого типа, которые строились в это время итальянскими фортификаторами. Московскую крепость возводил итальянец – архитектор Петрок Фрязин (его еще называли Петр Малый), которому принадлежит и разработка крепостей на западных границах Руси, а также Воскресенской церкви в Кремле и, возможно, как предположил историк русской архитектуры С.С. Подъяпольский, церквей Вознесения в Коломенском и Иоанна Предтечи в Дьякове.

Удивительно и, прямо говоря, странно то, что все это сложное сооружение не простояло и года! Уже в 1535 г. повелели «заложити каменную стену вкруг всего же града Китая» и начали строить грандиозное оборонительное сооружение, поглотившее массу труда и материальных ресурсов. 16 мая 1535 г. «Данил митрополит ходил со кресты около рва и молебны пел и место освятил, и по молебне заложил Петрок Малой новокрещеной Фрязин стрельницу, врата Троицкие, с тое же улицы к Пушечному двору, да третий врата Всесвяцские на Варварской улице, да четвертые врата Козма-Демьянские на Великой улице».

Судя по словам летописи о том, что новая стена начата делаться «на болшее утверждение граду», с первым сооружением просто вышла промашка – судя по всему, она не обеспечивала безопасности посада и весь труд пошел насмарку. Пришлось снова браться за работу. Теперь уже строили надолго – новая стена простояла четыреста лет, и ничто ее не могло разрушить: ни всепоглощающее время, ни небрежение людей, и лишь только необузданное невежество новых хозяев Москвы оказалось способным уничтожить ее.

По сравнению со стенами Кремля, Китайгородская стена представляла собой сооружение нового типа, рассчитанное на отражение артиллерийского огня. Широкие (до 6 метров) стены имели устройства для нижнего боя, бойницы и машикули, в протяженных мерлонах на верху стены были прорезаны щели для пищалей, по стене шла большая боевая площадка, приземистые крепостные башни лишь ненамного возвышались над стенами.

Надо сказать, что формы башен не были подчинены только утилитарным военным соображениям, в их разнообразии проявлялись и эстетические вкусы строителя – того же итальянца Петрока Фрязина.

После того как крепость утеряла свое значение и перестала использоваться по прямому назначению, ее башни превратились в склады, а к стене стали пристраиваться бесчисленные лавки. Угрюмые седые башни и стены стояли покинутые, поросшие кустами, равнодушно взирая на оживленную толчею у их подножия. Несколько раз возникал вопрос о сносе стены – она ветшала, земляные бастионы Петра I закрыли стоки, увеличилась влажность, и укрепление стало понемногу рушиться. Один из московских губернаторов предложил снести стену и на ее месте устроить бульвары, но уникальный памятник спас император Александр I, повелевший «сохранить все древние строения в Москве в их первобытном виде».

В 1830 г. московские власти опять предлагали снести часть стены – от Никольских ворот до Москворецкого моста, но на этот раз их поползновения остановил Николай I, который приказал не только не сносить стену, но «начать постепенное ее исправление».

К началу XX в. Китайгородская стена выглядела достаточно хорошо, многие ее башни использовались как хранилища архивных дел, а в одной из них, выходившей на Театральную площадь, был даже устроен музей птицеводства.

В 1925–1926 гг. части Китайгородской стены реставрировались Н.Д. Виноградовым, но после этого она простояла менее десяти лет. В начале 1930-х гг. на Москву обратились взоры Сталина и его прислужников, старая Москва уже не удовлетворяла их имперским вкусам, они хотели создать нечто, по их разумению, величественное, долженствующее соответствовать величию только что наступившей сталинской эпохи. Для этого в Москве предполагалось прорубить широкие проспекты, снести старую застройку, построить грандиозные новые сооружения.

В ожидаемом в скором времени светлом будущем Китайгородской стене места, конечно, не было, и ее судьба была предрешена. Естественно, тут же нашлись борзописцы, постаравшиеся оправдать действия вандалов. Вот что писал журнал «Строительство Москвы» в № 8 за 1934 г.: «Китайгородская стена обратилась по меньшей мере в никому не нужный археологический хлам, не имеющий даже ценности исторического памятника, примера оборонительной техники того времени».

И вот в 1934 г. началось разрушение Китайгородской стены. Тысячи людей в продолжение нескольких месяцев кирками, молотами, лопатами, ломами разбивали окаменевший кирпич. Тысячи сгонялись на субботники и воскресники, регулярно посылались чекисты. Так, газета «Вечерняя Москва» за 8 апреля 1934 г. опубликовала снимок: двое в военной форме, взобравшись на стену, разбивают ее молотами. Подпись под фотографией гласила: «6 апреля был проведен массовый субботник по разборке Китайгородской стены на участке Ильинка – пл. Ногина. В субботнике приняли участие командиры и красноармейцы частей войск ОГПУ».

К концу года стена от Третьяковского проезда до Варварской площади исчезла. «Старая, грязная стена волею пролетариев красной столицы сметена начисто и уступила место широкому блестящему проспекту» – это пассаж из журнала «Строительство Москвы».

Писатель из племени «что угодно» – Лев Никулин – так передавал свои впечатления: «Незабываема была ночь – канун 7 ноября – на глазах исчезала стена, отделяющая Китай-город от города Москвы… Исчезал безобразный выступ старого грузного дома на Моховой улице, мусор стройки, кирпичный и железный лом, стены и углы домов рушились и исчезали, как исчезают театральные декорации. На мостовых и тротуарах стоял изумленный прохожий… Он видел, как исчезала стена, которую он помнил с детства… Это были чудесные московские ночи».

Казанский собор

Красная площадь – место, священное для всякого русского, место, овеянное славными и горькими воспоминаниями долгой и трудной истории России. Каждое здание на ней хранит память о событиях, происходивших за сотни лет ее существования, каждое здание – памятник непреходящего значения.

Там, где на площадь выходит Никольская улица, сейчас виднеется слепой брандмауэр перед пустой площадкой, огороженной забором. На этом месте стояло церковное здание с колокольней. Это был храм-памятник, воздвигнутый в честь победы над интервентами, в память окончания долгой войны,