Москва. Утраты. Уничтоженная архитектура столицы - Сергей Константинович Романюк

бытовало среди московского населения: «Большая глава», обязанное, вероятно, величине главы соборного храма. А название этого же монастыря – «что за ветошным рядом», – некоторым исследователям истории Москвы давало основание предполагать, что он мог находиться где-то в районе современного проезда Сапунова, бывшего Ветошного переулка[5].

Никольский греческий монастырь. 1883 г.

В 1556 г. Иван Грозный позволил останавливаться в Никольском монастыре монахам из греческих монастырей, приезжавшим в Москву для сбора милостыни, а почти через сто лет царь Алексей Михайлович в 1653 г. вообще отдал монастырь для «приезжих греческих властей и старцев и гречан для отправления божественныя службы греческим языком». Неудивительно, что именно сюда, в Николо-Греческий монастырь, в 1666 г. привезли копию почитаемой иконы Иверской Божией Матери, находившейся в Греции, на Афоне. Сначала ее поставили в монастырской часовне, а в 1669 г. перенесли в нарочно устроенную часовню у ближних Воскресенских ворот Китай-города.

С тех пор Никольский монастырь получил название Греческого, и сюда каждые четыре года стали приезжать архимандрит и с ним монахи. Московские власти гостеприимно принимали их, но, правда, «под страхом опалы и гнева» монахам строго воспрещалось привозить с собой заграничные товары – видно, и тогда москвичи были падки на заморские соблазны.

Никольский монастырь стал центром небольшой греческой колонии в Москве, проводником образованности и просвещения. Недаром в монастыре в продолжение нескольких десятков лет с конца XV – начала XVI в. находилась книгописная мастерская, работавшая под руководством выдающегося художника Михаила Медоварцева, близкого ко многим представителям интеллектуальных кругов Москвы того времени.

В центре небольшого монастырского двора стоял собор Святого Николая, который в 1729 (или 1724) г. был разобран, и вместо него построили новый одноэтажный каменный собор; на нем в 1735–1736 гг. была надстроена еще одна церковь – Успения Пресвятой Богородицы. Эта последняя выстроена князем Дмитрием Кантемиром.

Никольский монастырь и в дальнейшем оказался тесно связанным с родом князей Кантемиров, славным в истории и Молдавии, и России.

Молдавский господарь, князь Дмитрий Кантемир, решил поддержать Петра I в его борьбе с Турцией, но война окончилась для Петра неудачно, и, как писал он сам, «…сей марш зело отчаянно учинен был». В результате Прутского похода 1711 г. Петр был вынужден отдать многое из того, что Россия приобрела такими отчаянными усилиями: Азов возвращался Турции; крепости, основанные Петром на юге, уничтожались…

Дмитрий Кантемир был вынужден уйти вместе с петровскими войсками в Россию. Есть сведения, что Петр I пожаловал ему дом в Москве на Никольской улице рядом с Никольским греческим монастырем.

Глава семьи делал многие пожертвования в монастырь, а когда в 1713 г. умерла его жена Кассандра, урожденная княжна Кантакузин, он начал строительство нового монастырского собора, которое, однако, остановилось в связи со всеобщим запрещением каменного строительства в России, исключая новую столицу, Санкт-Петербург, куда Петром направлялись все ресурсы.

Возобновилось строительство нового собора лишь после кончины Дмитрия Кантемира в 1723 г. – тогда на одноэтажном здании начали возводить Успенскую церковь, освященную 18 сентября 1736 г. Это строительство, по преданию, было связано с трагическим событием, якобы происшедшим в семье Кантемиров: дочь князя Мария проезжала по Никольской в карете, лошади понесли, и Мария погибла. Однако на поверку возведение Успенской церкви никак не связывалось с этим происшествием – Мария Кантемир умерла в 1757 г.

И впоследствии княжеская семья не оставляла своим вниманием обитель на Никольской – ведь в монастырском соборе были похоронены сам Дмитрий Кантемир, его сын, дипломат и поэт Антиох Кантемир, дочери Смарагда и Мария. Так, в 1770 г. князь Матвей Кантемир построил в здании братских келий церковь Святых Константина и Елены.

В некоторых сочинениях утверждается, что в конце XVIII в. монастырский собор разобрали и на его месте выстроили новый по проекту архитектора М.Ф. Казакова, однако ни в списке его работ, ни в исследованиях, посвященных его творчеству, нет упоминания о том, что он был причастен к постройке нового собора.

Судя по фотографии, снятой в 1880-х гг., это было произведение классического стиля. Именно это здание, стоявшее посреди ныне пустого двора за домом под № 11 по Никольской улице, и было снесено в 1935 г.

Хорошо еще, что благодаря настояниям посольства Румынии удалось перед сносом спасти останки князя Дмитрия Кантемира.

Церковь Троицы Живоначальной в Полях

Долгая история была у этой церкви, история, начавшаяся во времена седой старины, когда церковь стояла совсем рядом с пустым полем за пределами города. С тем самым полем, на которое в древности выходили тяжущиеся доказать свою невиновность.

Церковь Троицы Живоначальной в Полях. 1882 г.

Это была вполне легальная форма производства дел – судебные поединки, известные с давнего времени. Так, в Псковской судебной грамоте XIV в. есть упоминание о «поле», а в Судебнике 1497 г. подробно описаны обычаи поединка на поле и определены размеры пошлины, которая так и называлась – полевая пошлина: «А досудятся до поля, а у поля, не стояв, помирятся, и боярину и диаку по тому расчету боярину с рубля два алтына, а диаку осмь денег…» Можно было и нанять за себя биться на поле: «Жонка, или детина мал, или кто стар или немощен, или чем увечен, или поп ино наймита нанять волно». Вот отрывок из судопроизводства 1547 г. между Сенкой, человеком бояр Приклонских, и поваром Микиткой: «И Сенка тако рек: уличаю, господине, их Божией правдою, целовав крест, да лезу с ним на поле битца и наймита шлю. И судья спросил Микитку повара: ты крест целуешь ли, и на поле с ним лезешь ли битися? И Микитка тако рек: яз, господине, крест целую, и на поле с ним битися лезу, и наймита против его шлю».

Вот около такого поля и находилась церковь Троицы Живоначальной. Она прозывалась, «что у Старых поль» или «что в Старых полях». Впервые она была упомянута в Никоновской летописи под известием о пожаре в 1493 г.: «Был пожар по Иван Богослов и по Старую Троицу и Сретенская улица вся выгорела до всполья». Тогда уже эта церковь называлась «Старой». Первое упоминание о ее каменном здании относится к 1626 г.: «Церковь каменная Живоначальная Троица, у Китая города у стены, что у Старых Поль». Это здание, вероятно, много раз перестраивалось, пока в 1825 г. не началось строительство нового храма, законченное в 1834 г., – это был ампирный храм с большой трапезной, куполом над четвериком собственно церкви и колокольней, возвышавшимися над зубцами Китайгородской стены.

Церковь Троицы ушла от нас совсем не исследованная, остались лишь обстоятельная книга о ней священника