Москва. Утраты. Уничтоженная архитектура столицы - Сергей Константинович Романюк

Иверские ворота и часовня. 1884 г.

Башня и ворота в то время назывались по-разному: Неглиненскими – они выходили к мосту через реку Неглинную, Курятными – за мостом находился рынок, где продавалась домашняя птица, или Львиными – рядом с башней, во рву около стены, стояли клетки со львами, которые привозились в подарок русским царям. Так, например, английские король Филипп и королева Мария в 1556 г. осчастливили царя Ивана IV присылкой льва со львицей и львенком.

Неглиненская башня считалась главной, ведь она выходила на одну из лучших московских улиц – Тверскую, по которой обычно въезжали в Москву иностранные посольства. Почти через полтораста лет после возведения в 1680 г. ворота были разобраны и построены заново. Они стали значительно наряднее, это уже была не суровая крепостная башня, а скорее триумфальный парадный въезд на главную площадь столицы и через нее – в Кремль. На широком основании башни возвели небольшое строение – светлицу – и увенчали ее двумя высокими шатровыми башнями.

С этого времени новопостроенные ворота поменяли свое имя. Царь Федор Алексеевич 10 июля 1689 г. указал: «По Китаю городу проезжие двое ворота, которые делают вновь, что наперед сего писаны прозванием Неглиненские, писать впредь Воскресенскими вороты, а Неглиненскими не писать». Переименование было вызвано тем, что на стене башни поместили икону Воскресения Христова.

Но примерно с того же времени ворота получили в народе и другое имя – Иверские, по особо чтимой иконе Божией Матери, называвшейся Иверской, ибо впервые эта икона чудесным образом появилась в Иверском монастыре на Афонской горе в Греции.

По преданию, появление иконы было связано с движением иконокластов, то есть иконоборцев, в Византийской империи в VIII в. Тогда в христианских храмах по указу императора Льва III изымались и уничтожались иконы.

Императорским чиновникам, посланным в город Никею, стало известно, что недалеко от города некая богатая вдова построила церковь и молится там перед образом Богоматери, держащей в руках младенца Иисуса. Они явились к этой женщине, предъявили ей императорский указ и, как бы сжалившись над нею, предложили ей откупиться. Она с радостью согласилась, но ночью, после долгой и усердной молитвы, отнесла икону к морю, где опустила ее в воду. К ее крайнему изумлению, икона, стоя на ребре, удалилась по воде от нее.

Явилась икона только через двести лет. Однажды иноки Иверского монастыря на Афоне увидели огромный огненный столб на море. Оказалось, что он находился над иконой Богоматери, однако икона никак не давалась монахам. Но одному из них, отличавшемуся строгой подвижнической жизнью, во сне явилась Богоматерь и сказала: «Я хочу вам дать мой образ. Ты с верою иди по волнам и прими его». Наутро все монахи вышли на берег моря, подвижник с молитвою без страха пошел по волнам, принял икону и поставил ее на берег, где тут же открылся источник целебной воды, существующий и доднесь.

Приняв этот бесценный дар, братия три дня и три ночи молилась, а потом поставила икону в соборный храм, но она оттуда сама собою переместилась на врата обители: Богоматерь пришла к инокам, чтобы охранять и заступаться за них. Вот откуда пошли названия Иверской иконы – «Вратарница» и «Заступница».

Прослышав о чудесной иконе-охранительнице Афонской горы, в Москве решили получить ее копию. Первый список с иконы датировался 1648 г. и был помещен в Новодевичий монастырь. Второй список заказал патриарх Никон для своего Иверского монастыря на Валдае, а третий привезли в Москву в 1669 г. и отдали Никольскому греческому монастырю, монахи которого приезжали в Москву с Афона. Этот список поместили в нарочно сделанную часовню у Воскресенских ворот Китай-города.

Часовня несколько раз перестраивалась, а в 1782 г. была выстроена заново по проекту знаменитого Матвея Казакова и знатно «украшена столярною работою». В 1801 г. часовню обшили железом, устроили медные вызолоченные пилястры, украсили гирляндами и поставили наверху золоченую фигуру ангела.

Иверская икона была одной из самых почитаемых в Москве и во всех начинаниях, будь то сдача школьного экзамена гимназистом или начало многомиллионного купеческого торгового дела, просили ее покровительства.

В часовне у Иверских ворот обычно стояла копия знаменитой иконы, а саму икону с утра до вечера возили по всей Москве в особой карете, влекомой шестеркой лошадей. Икону хотели видеть во многих домах и часто ее ожидали в продолжение многих недель.

Башня Иверских ворот использовалась в течение многих лет по самому разному назначению. Так, при императрице Анне Иоанновне наверху находилась Пробирная лаборатория Монетного двора, в конце XVIII в. тут поместилась типография Н.И. Новикова, а в XIX в. тут был архив губернского правления.

В 1920-х гг. Иверские ворота были реставрированы. На средства Исторического музея восстановили на фасадах давно утраченные резные наличники, характерные для русской архитектуры конца XVII в., но уже в июне 1928 г. началась переписка о возможном сносе Иверской часовни, ибо, как утверждалось в письме административного отдела Моссовета, «часовня сильно стесняет уличное движение и не исключает возможность несчастных случаев». Президиум Моссовета в своем постановлении от 19 июня 1928 г. отмечал, что: «Иверская часовня закрыта и в данное время разобрана». Нацеливаясь на самую башню, Моссовет просил ВЦИК РСФСР «разрешить сломку арок, соединяющих Исторический музей с владением № 1/3 по Никольской улице».

5 июля 1929 г. председатель Моссовета К.В. Уханов получил такое письмо: «Секретно. Лично. В связи с предполагаемым переустройством Красной площади предлагаю: 1) снести Иверские ворота вместе с часовней…» Подписано оно было небезызвестным Ем. Ярославским. Однако не надо думать, что только он был этаким злым гением. Это ничтожество действовало по наущению более высоких лиц.

И вот в 1931 г. не осталось и следа от древних Воскресенских, или Иверских, ворот Китайгородской стены, а через три года не стало и самой стены[4].

Никольский греческий монастырь

Никольский монастырь – один из самых древних в Москве. Первое упоминание в летописи о нем относится к 1390 г. Тогда он уже существовал и даже назывался «Старым». Под этим годом летописец сообщал, что новопоставленный митрополит Киприан «облечеся в святительский сан… у Николы у Старого, и поиде во град Москву».

Никольский монастырь назывался также «что за иконным рядом», как и Спасский, что находился рядом: видно, лавки с иконами протягивались чуть ли не наполовину Никольской улицы. Звали его и по-другому – «у крестного целования»: сюда приводили к присяге тяжущихся, участников судебного разбирательства.

Еще одно название