Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

миротворца и примиряет Сатурнина с его младшим братом Бассианом (теперь мужем Лавинии) и с его полководцем Титом Андроником. (Тем не менее она вполголоса обещает новому мужу, что придет время, и она жестоко отомстит им.)

Тит Андроник соглашается прекратить распри и предлагает устроить на следующий день большую охоту.

«…Прометей прикован был к скале»

Первая сцена, которая длилась весь первый акт, заканчивается. Второе действие начинается монологом человека, который находился на подмостках почти весь первый акт, не произнеся до сих пор ни слова. Это Арон (точнее, Арон Мавр), фигура довольно загадочная.

Древние греки не могли не заметить, что кожа обитателей южного берега Средиземного моря несколько темнее, чем у них. Поэтому греки обычно назвали обитателей северной Африки «темными».

По-гречески «темный» – mauros; именно такое имя получили североафриканцы. У латинян это слово превратилось в maurus; таково, в частности, происхождение названия царства Мавритания на северо-западе африканского континента. Именно этим царством правила дочь Клеопатры во времена Августа.

От латинского maurus произошло французское Maures, испанское Moros и английское Moors. В VIII в. н. э. североафриканские племена (недавно ставшие мусульманами) вторглись в Испанию и южную Францию. В IX в. они вторглись на Сицилию и в Италию. В результате европейцы намного лучше узнали мавров, но знакомству не обрадовались.

(Испанцы, которые не могли избавиться от мавров почти восемь веков, прошедших после первого вторжения, часто называют так всех мусульман. В 1565 г. Испания захватила Филиппинские острова, с удивлением обнаружив, что племена, живущие на южных островах, – мусульмане. За два века до прихода испанцев эти острова посетили мусульманские купцы, и мусульманские миссионеры обратили туземцев в свою веру. Испанцы окрестили этих южных филиппинцев «морос» и продолжают их так называть по сей день.)

В XV в. португальские моряки, исследовавшие западное побережье Африки, привезли оттуда черных рабов и положили начало отвратительной практике торговли людьми. Поскольку существовал обычай называть африканцев маврами, этих новых африканцев стали именовать «черными маврами», или blackamoors, но впоследствии сократили это название до moors.

Хотя в этой пьесе Арона называют Мавром, на самом деле он «черный мавр»; об этом говорят многочисленные приметы. Вполне вероятно, что во времена Велизария в Италии мог появиться чернокожий. В конце концов, власть императора Восточной Римской империи Юстиниана распространялась до верховий Нила. Куда удивительнее, что этот человек как-то связан с готами; впрочем, требовать от беллетристики исторической точности не приходится. Просто Шекспир нуждался в колоритном злодее.

«Мавра» можно было сделать не просто злодеем, но подлинным исчадием ада. Елизаветинцам черные лица казались странными, а потому отталкивающими; кроме того, давала себя знать привычка считать черным все дьявольское. Это делало чернокожего естественным стереотипом злодея. (Такое иррациональное представление части белых причинило неисчислимые страдания огромному количеству чернокожих, и это продолжается до сих пор.)

Арон размышляет над внезапным возвышением Таморы без малейшего огорчения, так как это ему на руку. Он говорит:

Арон, во всеоружье сердца, мыслей

С любовницей венчанной вознесись;

Возвысься с той, которую ты долго

Держал, как пленницу, в цепях любви,

Прикованной к очам Арона крепче,

Чем Прометей прикован был к скале.

Акт II, сцена 1, строки 12–17

[В оригинале: «…чем Прометей прикован был к Кавказу». – Е. К.] Прометей – титан, который украл огонь у солнца и, нарушив приказ Зевса, подарил его несчастным смертным, дрожавшим от холода. В наказание Зевс приковал Прометея нерушимыми волшебными цепями к горе Кавказ (которая, по представлениям греков, находилась где-то к востоку от Черного моря; по названию этой воображаемой горы впоследствии был назван весь Кавказский хребет, который действительно пролегает между Черным и Каспийским морями).

То, что Тамора является любовницей Арона, отражает другой предрассудок, очень распространенный в литературе того времени. Похоже, белые считали, что чернокожие мужчины неодолимо влекут к себе белых женщин; они объясняли это «животной» натурой чернокожих, якобы способствующей их повышенной сексуальности.

«Семирамидой…»

Арон продолжает ликовать, представляя себе будущее. Он вкушает, как будет

…тешиться с ней, королевой,

Богиней, нимфою, Семирамидой,

Сиреною, завлекшей Сатурнина,

И видеть гибель Рима и его.

Акт II, сцена 1, строки 21–24

В 810 г. до н. э. Ассирией правила царица Шаммурамат. Она правила не так уж долго и не так уж успешно, да и Ассирия в то время была довольно слабым государством. Однако уже в следующем веке Ассирия превратилась в мировую державу, и вся Западная Азия трепетала перед ее беспощадными воинами.

Похоже, смутные воспоминания о великой и могучей Ассирии, которой когда-то правила женщина, произвели на греков сильное впечатление. Они переделали Шаммурамат в Семирамиду и начали сочинять о ней сказания. В этих сказаниях ее изображали царицей-завоевательницей, основавшей Вавилон, создавшей великую империю, правившей сорок два года и даже пытавшейся покорить Индию.

Однако этим греки не удовольствовались. Они изображали Семирамиду любящей роскошь и чудовищно похотливой; у царицы якобы было множество любовников, удовлетворявших ее ненасытные желания, так что в результате само имя Семирамида стало синонимом сладострастной женщины, занимающей высокое положение.

«…Вулкана украшенье»

Монолог Арона прерывают два оставшихся в живых сына Таморы, Хирон и Деметрий, которые внезапно влюбились в Лавинию и теперь ссорятся из-за этого. Арон напоминает, что она жена Бассиана, брата императора. Но это ничуть не заботит Деметрия, который отвечает:

Пусть Бассиан – брат цезаря, – носили

И лучшие Вулкана украшенье.

Акт II, сцена 1, строки 88–89

Он намекает на то, что жена Вулкана Венера изменяла супругу с Марсом.

Арон считает, что ссориться глупо. Почему бы братьям не добиваться благосклонности Лавинии по очереди? Чтобы поступить так, одних убеждений недостаточно, так как, по мнению Арона,

Лукреция была не чище, верьте,

Лавинии, подруги Бассиана.

Акт II, сцена 1, строки 108–109

Конечно, Лукреция – это римская матрона, героиня поэмы Шекспира «Лукреция» и его излюбленный символ целомудрия. («Лукреция» была написана примерно в одно время с «Титом Андроником». Может быть, именно эта строчка навела Шекспира на мысль о поэме? Или все было наоборот и воспоминание о законченной поэме заставило его написать эту строчку?)

Однако есть и другие способы, кроме убеждения. Вспомнив о завтрашней охоте, Арон хладнокровно предлагает заманить Лавинию в ловушку и изнасиловать ее. Готские принцы с радостью соглашаются.

«…Сатурн»

Проходят сутки, и охота начинается. Арон находит