Парижский след - Иван Иванович Любенко

— Знаю, — ответил кучер, и в уголках глаз появились смешинки. — Там, где у ворот двуглавый орёл. Я сразу смекнул, что вы русский, месье.

— С чего это вы догадались? — усмехнулся Клим, поднимаясь.

— Только русские курят папиросы. Французы предпочитают сигареты, иногда сигары. А вы папироской баловались. Некоторые ваши соотечественники держат её по-русски, — возница показал пальцами характерную щепотью-хват.

Клим, не споря, улыбнулся и забрался в карету. Извозчик тронул лошадь, и она побежала вверх по улице.

От Сен-Мишель фиакр нырнул на бульвар Сен-Жермен. Эйфелева башня, сверкающая металлом, иногда мелькала в просветах между домами. Она властвовала над городом, но парижане к ней ещё не привыкли. Гигантская стальная игла для многих казалась инородным телом среди исторических памятников и особняков.

На углу рю де Сент-Пер экипаж покатил к набережной. Сена, будто обиженная вчерашней жарой, выглядела мутной и зеленоватой. По фарватеру вразвалку шли «бато-муши»[42] — юркие речные пароходики, дымившие короткими трубами. На одном под брезентовым тентом сидели дамы с парасолями и важные господа — очевидно, туристы. Другое судно, шедшее навстречу, перевозило рабочих, обедавших прямо на палубе. У берега, уткнувшись в сваи, покачивалась прачечная баржа. Бельё, сушившееся на верёвках, напоминало парламентёрские флаги. Тут же, на причале, мальчишка продавал газеты, но прохожие шли мимо, не обращая на него никакого внимания.

От набережной Конти экипаж снова заколесил по лабиринту Сен-Жермена. Миновав церковь Сен-Тома-д’Акэн, он направился к Дому инвалидов. На зеленой глади эспланады вдалеке поблёскивала золотая чешуя купола, некогда самого высокого здания в городе. Но теперь он уступил первенство башне инженера Эйфеля.

Стоило фиакру свернуть на рю де Гренель, как шум большого города разом стих. Здесь не грохотали конки и не галдели студенты: каменные особняки смотрелись надменно.

На кованых воротах одного из зданий висела табличка: «Собственность Российской Империи». Над аркой темнел двуглавый орёл. В кронах двух раскидистых дубов кричали сойки.

— Приехали, месье, — возница слегка придержал вожжи. — Вот номер семьдесят девять.

II

Над воротами посольства висел щит с российским гербом и вензель «A III» на кованой скобе. За чугунной решёткой виднелся гравийный двор, а в глубине высился главный корпус: строгий классический фасад из серого камня, белые пилястры, высокие окна и мансарда под тёмным сланцем.

У портика Клима встретил швейцар в ливрее. Через вестибюль с мраморными колоннами и портретами императоров визитёра провели в приёмную. Секретарь — молодой человек в мундире — слегка склонил голову:

— Чем могу служить?

— Чиновник по особым поручениям МИД России Клим Пантелеевич Ардашев, — представился коллежский секретарь и протянул документ, выданный ему Клосен-Смитом.

— Одну минуту, — бросил секретарь и вместе с бумагой исчез за высокой дверью.

Он почти сразу вернулся и отчеканил:

— Его высокопревосходительство вас ожидает, господин Ардашев. Прошу.

В центре светлого кабинета за массивным столом сидел посол барон Артур Павлович де Моренгейм. Статный, сухощавый, в повседневном мундире, чиновник славился способностью улаживать самые сложные дипломатические споры и разногласия. Чин II класса, действительного тайного советника[43], он получил всего два года назад за подготовку франко-русского союза и теперь являлся одной из самых важных фигур российской дипломатии. Многие его пророчили на должность министра иностранных дел. Ведь все прекрасно понимали, что тяжелобольной Николай Карлович Гирс уйдёт в отставку уже в этом году. Неожиданно внимание Ардашева привлекли две мастерски выполненные акварели с видами Кремля и Невы. Картины в простых рамках разбавляли деловую атмосферу кабинета, выдавая в бароне человека, разбирающегося в живописи. Посол поднялся и, протянув руку, сказал:

— О вашем приезде мне сообщили. Садитесь, Клим Пантелеевич.

— Благодарю, ваше высокопревосходительство, — ответил на рукопожатие Ардашев и расположился напротив.

— Как продвигается расследование?

— Спасибо, ваше высокопревосходительство. Работа начата. Я побывал в больнице, где лечился Франсуа Дюбуа, посетил батюшку на рю Дарю, который его исповедовал, и осмотрел могилу покойного на Ла-Виллет. Есть кое-какие мысли, но они пока далеки от разгадки тайны появления векселя у бедного книжного переплётчика.

— Нужны ли вам ещё люди? Если надо — дам в помощники человека.

— Благодарю вас, ваше высокопревосходительство, но пока нет необходимости обременять коллег моими проблемами. Думаю, у них и без меня забот хватает.

— Это уж точно, — вздохнул полный статский генерал. — Сейчас в Париже проживают около пяти тысяч русских — от вечных студентов до незаконных эмигрантов. Это не считая туристов. За многими надо бы вести надзор, но что могут поделать два человека заграничной агентуры Департамента полиции, размещённые в небольшом помещении при посольстве? Очень мало… А вы, насколько я осведомлён, официально числитесь репортёром «Нового времени»?

— Совершенно верно, ваше высокопревосходительство. Прибыл освещать первую международную гонку безлошадных экипажей, так называемых автомобилей.

— Вот как? — удивился посол. — Это хорошо. Она состоится 22 июля, в воскресенье. По нашему календарю 22 июля тоже неприсутственный день — именины императрицы Марии Фёдоровны. Я буду на этом мероприятии. Господин Дюпюи[44] мне уже и приглашение прислал. Он и даст старт гонке. Надо сказать, что французы его не очень жалуют, а злонамеренные анархисты и не скрывают, что приговорили премьер-министра к смертной казни. Но он никого не боится. К сожалению, последнее время их ячейки в Париже совсем обнаглели. Они теперь не только охотятся на высших чиновников, но и на простых госслужащих. А швырнуть бомбу в окно депутата, министра, судьи, прокурора или полицейского для них — особенная удача. Этих извергов совершенно не волнует, что могут погибнуть женщины, дети и старики. Как вы, наверное, слышали, Огюст Вайян в декабре прошлого года бросил самодельную бомбу в палате депутатов французского парламента. И хоть никто не погиб, но многих ранило. Он завершил свой земной путь на гильотине, но для анархистов этот негодяй теперь «мученик», его имя у всех на слуху. Надо отдать должное французской полиции, не только нашедшей у него переписку с российскими политическими преступниками, но и передавшей нашим жандармам целый список русских потенциальных убийц. Как выяснилось, эти российские вайяны готовили подрыв императорского поезда на линии Орёл — Витебск во время следования государя на осенние манёвры. И даже умудрились снять в ряде мест комнаты вблизи железной дороги, а в некоторых случаях жили у путевых обходчиков. — Посол махнул рукой, пожевал губами и сказал: — Ну, да бог с ними. Давайте вернёмся к вашей командировке. Чем я могу помочь вам прямо сейчас?

— Две небольших просьбы, ваше высокопревосходительство. Позволите?

— Говорите.

— Мне нужен номер того самого векселя «Лионского кредита», доставшегося покойному Дюбуа. Также необходимо ознакомиться у нашего военного агента со списком офицеров, прибывших в Париж и отметившихся