Клуб лузеров - Дженнифер Киллик

– Кому-нибудь ещё надо в туалет? – прервал Гус. Я не знаю, правда ли ему хотелось в туалет или это была просто отмазка – вдруг Наира начнёт расспрашивать о том, что он только что рассказал.

– Я вообще-то думала не об этом, – выдохнула Наира. – Но да.

– Сразу за вторым кабинетом химии направо есть учительский туалет, – сообщила Халли.

– Учительский туалет? – Гус вскочил. – Вот это разговор. – Он убежал по коридору, и мы услышали, как он открывает дверь и радостно вопит. – Жасминовый крем для рук? Я что, в раю?

Он закрыл за собой дверь, и мы засмеялись.

– С ним всё нормально, как думаете? – спросила Халли. – Он постоянно пропускает занятия по какой-то уважительной причине с утра по четвергам. Я слышала, у него что-то со здоровьем.

– Я ничего такого не слышал, – пожал я плечами.

– Ты никогда ничего не слышишь, Анджело, потому что вечно ходишь молчаливый и надутый. – Наира закатила глаза.

– А вот и нет, – возразил я. Я был удивлён, что кто-то вообще меня замечает, когда я изо всех сил пытаюсь не отсвечивать.

– А вот и да, – поддержала её Халли. – Ты у нас типа одинокий волк. – Она сменила тон голоса и убрала с лица воображаемые волосы: – О, привет, я Анджело, я такой загадочный и мрачный. Даже не смотрите на меня.

– И что, это, по-твоему, я? – спросил я. – Потому что на меня вообще не похоже.

– А по-моему, получилось очень хорошо, – заметила Наира.

– Хочешь, и тебя изображу? – предложила Халли.

– Нет! – отрезала Наира, а я одновременно с ней сказал:

– Давай.

– Погодите, – сказала Халли. – Надо сосредоточиться, чтобы задрать нос повыше.

Мы все засмеялись, и тут вернулся Гус.

– Что я пропустил?

– Наирин задранный нос, – ответил я.

– Ну это неинтересно, – протянул он, – а вот в незадранном состоянии я бы с ним познакомился, руку бы ему пожал.

У Наиры порозовели щёки.

– Может, начнём уже обсуждать нашу ситуацию? Это вопрос жизни и смерти вообще-то.

– Уф. – Гус закатил глаза. – Скукота.

– Да, давайте обсудим, – согласился я.

– Ты что-то знаешь, Анджело, – обратилась ко мне Наира. – Или о чём-то догадался. Расскажи нам.

– Ладно, – кивнул я. – За мной.

– Круто, – сказала Халли. – Только сначала я тоже схожу в туалет. Хочу помазаться тем кремом.

– Он просто роскошный, – подтвердил Гус. – Потрогай мою руку. Потрогай.

– О-о, какая мягкая! – запищала Халли. – Потрогай Гуса за руку, Наира.

– Но наша ситуация…

– Ты разве не хотела тоже сходить? – спросила Халли.

– Ну да, но я, наверное, могу потерпеть.

– Никогда нельзя терпеть, Наира, от этого с организмом происходят ужасные вещи. Парикмахерша выгульщицы собачки моей тёти слишком часто терпела и в итоге впала в кому.

– Это неправда. – Наира нахмурилась. – Но я схожу, если пообещаешь не рассказывать мне подробности.

В конце концов мы все пошли – включая Гуса, во второй раз. Когда подошла моя очередь, я понял, что остался один впервые с того момента, как пришёл в школу. Обычно я из кожи вон лезу, чтобы держаться от людей подальше, – друзей заводить я не пытаюсь, они только усложняют жизнь. Но, слыша, как остальные смеются за дверью, я невольно спешил, чтобы побыстрее вернуться и тоже посмеяться. Я осознал, что мне хочется быть с ними. Этот страх пропустить что-то интересное был такой странный и внезапный, что я даже подумал, что ещё пожалею об этом. И вот мы наконец готовы были отправляться дальше. Мы шли в дальний конец корпуса – там, я надеялся, найдутся ответы.

– Мы что, в живой уголок идём? – спросила Халли.

– Ага, – кивнул я. – У меня есть теория. Мне нужно больше информации.

– Я единственная до этого момента не знала, что у нас есть живой уголок? – поинтересовалась Наира с таким видом, будто предпочла бы оставаться в неведении.

– Не, для меня это тоже что-то новенькое, – отозвался Гус. – Ну то есть я знал про свиней. Про свиней все знают. Свиньи – самые ценные игроки.

Халли открыла дверь в кабинет биологии номер три.

– Мы иногда собираемся тут клубом любителей животных, когда не возимся со свиньями.

– И каких именно животных мы тут увидим? – спросила Наира. – Чувствую, что не каких-нибудь миленьких.

– Тут есть мелкие млекопитающие – мыши, хомяки, морские свинки, всё такое, – ответил я. – И ещё разные рептилии и насекомые со всего света. Они классные.

– И по-своему миленькие, – добавила Халли.

– Вы прям как моя мама, когда она рассказывает про меня и мою сестру, – фыркнул Гус. – «Табби такая смешная и милая, она каждый день делает нашу жизнь ярче». – Он произнёс это фальшивым высоким и радостным голосом. – «А, да, а это Гус. Ну он вроде ничего».

Мы повернули ручку двери в задней части класса – если не знать, что она там, и не заметишь. Дверь напоминала вход в кладовку.

– Мои родители такие же, – подхватила Халли. – Разговаривают с моим братом, как со щенком. «Это ты нарисовал эту картинку, Кёртис? Быть не может, не верю – это, наверное, настоящий художник сделал. Халли, посмотри, что нарисовал Кёртис. Посмотри. Разве это не самая прекрасная картинка, которую ты когда-либо видела?» – Она сунула руку за дверь и ощупала стену, ища выключатель. – А со мной они такие типа «Халли, тебе нужно подумать над своим поведением».

– Но если бы не твоё поведение, тебя бы сейчас здесь не было, – заметил я. – А я даже рад, что ты тут. Не потому что я хочу, чтобы ты промокала насквозь, мёрзла, спасалась бегством и всякое такое. Но всё-таки хорошо, что ты с нами.

Я не видела лица Халли, потому что она всё ещё искала выключатель и в комнате было ужасно темно, но раз она не начала на меня орать, я догадался, что она поняла, о чём я.

– Клуб лузеров круче всех! – завопил Гус. – Нельзя, чтобы