Под созвездием Бродячих Псов - Лилия Владимировна Волкова

Летка, привет! Что делаешь после уроков?» Тем более что никто и не знал её тайного имени: учителя звали Женей или даже Евгенией, а одноклассники не звали никак. Иногда она ловила на себе изучающие взгляды и даже чувствовала их спиной, но никак не реагировала. «Не буду напрашиваться на дружбу. Пусть уж как есть. Буду невидимкой, обойдусь без друзей. Наплевать». Хотя сама исподволь рассматривала одноклассников, прикидывала, оценивала: «Вон та девчонка, светловолосая, с аккуратной стрижкой, вроде ничего. Кажется, Юлей зовут. Учится хорошо, не скандальная и, похоже, не вредная. И со всеми в хороших отношениях, даже не поймёшь, с кем дружит. Вот бы…» Тут она себя останавливала: раз она никому не интересна, то и ей никто не нужен. Можно просто приходить в школу, потом просто идти домой, делать уроки, потом смотреть телевизор, или читать, или листать энциклопедию про собак, выученную почти наизусть.

В один из будних дней, самый обычный, отличавшийся от всех остальных разве что погодой, Летка не убежала сразу со школьного двора, а задержалась у крыльца. Стала рыться в рюкзаке – искала мобильный. Звонки и эсэмэски на уроках были запрещены категорически: минимум – запись в дневнике, а то и родителей в школу вызовут. А Летке с самого утра нестерпимо хотелось позвонить бабушке, узнать, как она там, и как собаки, и какая погода. Может, такая же, как здесь, – тепло и светит солнце, а небо синее, как летом, хотя уже октябрь… Да куда он завалился? Рюкзак глубокий, до дна никак не достать!

Невдалеке её одноклассницы – пять или шесть девчонок – что-то довольно громко обсуждали. Летка слышала, как Яна Чепикова – громкоголосая брюнетка, очень взрослая на вид, раза в полтора шире, чем Леткина мама, – говорит:

– Вон видите, там бабка стоит и собаку на руках держит. Чихуахуа вроде. Я, например, не понимаю, что хорошего в этих трясущихся козявках. У меня папа заводчик алабаев, и он говорит, что вся эта мелочь – результат вырождения. Их вяжут друг с другом как попало, вот они и превращаются в таких…

– Ну не знаю, – вступила в разговор другая девочка, Кира Семёнова, – а мне нравится! Круто с такой собачкой, её можно везде с собой носить, как игрушку. Я видела, когда в ресторан с родителями ходила.

Летка, ровно в тот момент проходящая мимо, вмешалась в разговор неожиданно для себя самой:

– Собака – любая, даже маленькая – не игрушка! Я бы этих дурочек, которые с собаками в рестораны ходят и таскают их по жаре и по холоду, лишала права заводить дома даже хомяков! – Девчонки вытаращили глаза, а Кира фыркнула и явно собиралась что-то ответить Летке, но та уже развернулась к Яне и продолжила: – А своему папе ты скажи, что чихуахуа – одна из древнейших пород на Земле. Некоторые даже считают, что они прилетели из космоса. Но это вряд ли, конечно. Зато точно известно, что ещё в пятом веке нашей эры в Мексике жили маленькие собачки, которых называли «течичи» и которые считались священными. И именно они – предки современных чихуахуа. А в нашей стране они появились в 1959 году, их было всего две – кобель и сука. Да-да! И ты, как дочка заводчика, должна знать, что ничего плохого в этих словах нет. Так вот, эта самую суку сняли в кино – в «Неуловимых мстителях», если ты видела, конечно. Там Буба Касторский с собачкой на руках ходил – это она и есть!

На этих словах Летка выдохнула. Что это с ней? Молчала-молчала – и на тебе! Всё. Теперь с ней точно никто дружить не захочет. Девчонки стояли как немые, только переглядывались и кривили губы, а Летка развернулась и пошла прочь.

– Женя! Жень, подожди!

Летка даже не сразу поняла, что обращаются к ней.

– Ты же вроде Женя? Или я что-то перепутала? – Обернувшуюся Летку быстрым шагом догоняла Юля – та самая, блондинка и отличница.

– Женя, да. Хотя…

Они просто стояли друг против друга. Летка не знала, что говорить дальше и стоит ли вообще это делать: ссориться и выяснять отношения она не любила, а тут явно ожидалось нечто подобное.

– Ты, конечно, дала жару. Выступила так выступила! Самая умная, что ли? – Юля говорила серьёзно, но её глаза улыбались.

– Я – да. – Летка помолчала. – И ты, кажется, тоже.

Они ещё пару секунд посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Через два часа Летка бежала домой чуть ли не вприпрыжку. Нужно было скорее позвонить бабушке! И лучше не с улицы, а из дома, чтоб во всех деталях рассказать про сегодняшний день – лучший за последние полтора месяца. Может, разговаривая с бабушкой, она наконец решится произнести вслух то, что сейчас, как привязчивая мелодия, звучало у неё в голове: «Подруга. Подруга. У меня есть подруга!» От многократного повторения слово распадалось на слоги, становилось странным и смешным, но радость от этого не уменьшалась. Они с Юлей два часа просидели на скамейке в парке и говорили, говорили, говорили. О школе, об одноклассниках, о том, какие песни нравятся, какие передачи по телевизору самые интересные. Летка рассказала про зоопарк и про то, как чуть не подружилась летом с мальчишкой, но выяснилось, что он врун, хотя сначала показался нормальным. И про своё имя – другое, не для всех – тоже рассказала и, конечно, разрешила так себя называть. Только не в школе, ладно? И про собак не надо. Пусть там думают, что я самая обыкновенная, скучная и ничем не примечательная Женька…

Дома, как всегда, никого не было. Папа пропадал на работе до позднего вечера, приходил уставший и неразговорчивый. Мама тоже недавно устроилась куда-то и, кажется, была новым местом не очень довольна: иногда Летка слышала, как родители разговаривают на кухне о «бестолковом» мамином начальнике. Летке становилось смешно: папа и сам начальник, и, возможно, ровно в это же время какая-то женщина жалуется своему мужу на Леткиного папу. Так или иначе, Летка оказалась почти на целый день предоставлена сама себе. И это было отлично! Никто не донимал разговорами, не следил, сделала ли она уроки и съела ли на обед суп. Мама готовила так себе, гораздо хуже, чем бабушка. Наверное, ей просто некогда было научиться, всё время в экспедициях. А где там готовить? На костре? Почему-то первое у мамы совсем несъедобным получалось: суп мутный, борщ солёный, рассольник – кислый, как лимон. А второе – ничего, есть можно.

Летка выудила из холодильника котлету, запихнула в рот и пошла к