Путешествие в Турцию и Египет. Жизнь, нравы, обычаи - Евгений Львович Марков

Божественное Тело и Кровь Христовы были розлиты и разбросаны по земле. Некоторые из них разбивали драгоценные чаши, их украшения прятали за пазуху, а из них пили, как из бокалов. Святые аналои, затканные драгоценностями и необыкновенной красоты, приводившей в изумление, были разрублены на куски… Образами Спасителя и святых пользовались, как столами и стульями».

О разграблении главного храма Святой Софии летописец прибавляет: «Когда им нужно было вывезти из храма священные сосуды, предметы необыкновенного искусства и чрезвычайной редкости, серебро и золото, которым были обложены кафедры, амвоны и врата, они ввели в притворы храма мулов и лошадей с седлами; животные, пугаясь блестящего пола, не хотели войти, но они били их и, таким образом, оскверняли их калом и кровью священный пол храма».

Площадь Чемберлиташ, колонна императора Константина

Понятно, что христиане, не остановившиеся даже перед святынями христианства, не остановились и перед святынями древнего языческого искусства. Никита Хониат подробно исчисляет все знаменитости античного мира, украшавшие в его время столицу Константина и уничтоженные латинами. Они разбивали в куски статуи великих мастеров древности и переливали их для продажи на вес меди и бронзы. Так погибла громадная статуя Юноны, одну голову которой едва могли перевезти четыре быка, погибла статуя Париса-Александра, Всадника, Геркулеса, которого один палец был толщиною в стан взрослого человека, а берцовая кость в человеческий рост, бронзовые группы осла, свиньи и волчицы, человека со львом, гиппопотама, слона, сфинксов, коня, орла, на крыльях которого были устроены солнечные часы, Василиска и Аспида, статуя Елены, четырехгранная пирамида и много других знаменитых памятников ипподрома и иных площадей Византии.

Еще живее переносит нас в роскошную цивилизацию средневековой Византии, в торжественный быт ее владык подробное описание пребывания в Царьграде нашей княгини Ольги, оставленное Константином Багрянородным.

Дворец императоров, занимавший теперешний мыс Сераля и почти весь первый холм Царьграда, был устроен как святой храм, с таким же расположением приделов и притворов, с такою же круглою формою его Святая Святых, где помещались тронные залы; стены его были изукрашены такою же сплошною мозаикою и золотом, как и стены знаменитых храмов вроде Софийского, Св. Апостолов и т. п., и мозаика эта изображала, как и в храмах, громадные лики Христа, Богоматери и сцены из Священной истории. Сам Софийский храм был своего рода домовою церковью императорского дворца и помещался в одном из углов его громадного двора, ныне обращенного в площадь, соединяясь с покоями императоров целым лабиринтом мраморных галерей, сеней и притворов. Дворец носил имя «священного, богохранимого», а парадные одежды и церемонии официальной жизни императоров были те же священные ризы из парчи, те же митры, с крестами, усеянные драгоценными камнями, те же величественные религиозные процессии с преднесениями посохов, рипид и хоругвей, с предшествием поющих клиров и всяких придворных чинов, какие впоследствии стали достоянием высших сановников церкви – патриархов и архиереев.

Самое знаменитое отделение дворца, где император торжественно принимал послов и чиновников своих, всегда на золотом троне, называлось «Золотая палата».

Палата была круглая, с восемью выступами, вроде раковины или звезды; в нее вели двери из чистого серебра. Своды и стены были покрыты золотой мозаикой, пол – тоже драгоценной мраморной мозаики. В золотых нишах выступов развешивались золотые царские венцы, богатейшие одежды и порфиры… На хорах и на окнах расставлялось бесчисленное множество больших серебряных сосудов художественного чекана, блюда и чаши… С потолков висели серебряные паникадила, на полу стояли 62 больших серебряных подсвечников, совершенно как в любом соборе…

И таких золотых палат была не одна.

Престолы в них стояли как бы в особых алтарях, осененные иконами, колоннами и занавесами, отодвигавшимися только в необходимую минуту. Цари садились на свои престолы, повергаясь с молитвою ниц перед образом Спасителя.

Так называемый Соломонов престол Константина, устроенный по образцу библейского и стоявший в палате «Магнавра», был чудом богатства и искусства. Он был из золота и усыпан драгоценными камнями. На ступенях, по обе стороны, лежали золотые львы. Сверху у трона сидели большие золотые птицы. Ниже престола стояли золотые же седалища царского семейства, возле престола – золотой, сиявший алмазами, победный крест Константина, а невдалеке – золотое дерево, усаженное множеством золотых птиц, разукрашенных цветною эмалью. Огромный золотой орган, также усыпанный драгоценными камнями, и два серебряных возвышались в разных местах палаты. В известные минуты торжественных приемов органы начинали сами играть, золотые львы грозно поднимались со ступеней трона и рыкали, птицы на троне и на золотом дереве начинали вдруг петь всевозможными голосами, как живые…

Обедали в этих золотых палатах тоже за золотыми столами, на золотых тарелках и блюдах, осыпанных дорогими камнями. На таких же золотых, украшенных камнями, блюдах подносили почетным гостям в подарок груды золотых монет. Наша княгиня Ольга имела с собою больше 100 человек свиты, и каждый раз, обедая то у царя, то у царицы, получала в дар на каждого из своих придворных золотые блюда с золотыми деньгами, смотря по назначению каждого…

Смешно вспомнить про все это щедро лившееся и сыпавшееся золото старой Византии, когда скитаешься теперь по мусору и пыли дрянных стамбульских улиц, среди жалких домов на куриных ножках, разыскивая убогие обломки и чуть видные следы былой роскоши, былого искусства…

Грандиозные двухъярусные арки Валентова водопровода еще со смелой грацией высятся кое-где над грубыми постройками азиатских варваров в своей тысячелетней древности прочнее и красивее, чем эти утлые создания вчерашнего дня.

Остатки акведука императора Валента, 378 г. н.э.

Цистерна 1001 колонны (Филоксена, Бинбирдирек).

С рис. У.Г. Бартлетта, 1836 г.

В залах и садике Константинопольского музея собрана некоторая часть мраморных статуй и бюстов, когда-то украшавших портики и галереи византийских дворцов, а теперь откопанных в мусоре, но почти все они уже обезображены. Властительные лики императоров, увенчанных лаврами, стоят надтреснутые и безносые, и могучие торсы древних героев расколоты, как куски сахара. Цельнее других византийских древностей сохранились колоссальные подземельные залы, прозываемые теперь Подземельями 1001 колонны[5]. В них спускаешься по грязной и темной, почти отвесной лестнице. Размеры подземелья циклопические. Кажется, вся Византия в случае нужды могла бы спрятаться в эти безопасные тайники. Колонн теперь видно далеко не 1000, а менее 400; остальные засыпаны землею. Но и та часть, которая еще доступна, производит поражающее впечатление, когда бродишь в таинственной полутьме у подножия целого леса гигантских каменных столбов. Каждый столб составлен из трех больших мраморных колонн, искусно утвержденных одна на другой. Наполовину, впрочем,