Ожерелье королевы. Анж Питу - Александр Дюма

Шаги по ковру приблизились.

– Отворите! Отворите! – нетерпеливо воскликнула Жанна.

Дверь отворилась, на Жанну хлынул поток света: она очутилась лицом к лицу с мужчиной, державшим канделябр с тремя свечами. Она испустила пронзительный вопль и закрыла лицо накидкой.

– Олива! – произнес мужчина. – Это вы, Олива?

И мягким движением он отвел накидку, скрывавшую ее лицо.

– Графиня де Ламотт! – воскликнул он с вполне естественным изумлением в голосе.

– Господин Калиостро! – прошептала Жанна, еле держась на ногах; она была близка к обмороку.

Графиня предусмотрела многие опасности, но только не эту. В сущности, ничего страшного не случилось, но по некотором размышлении и при внимательном взгляде на этого странного человека, наделенного такой зловещей внешностью и столь искусного притворщика, Жанна почувствовала, что от него исходит чудовищная угроза.

Почти не владея собой, она попятилась и уже готова была броситься вниз по лестнице.

Калиостро любезно протянул ей руку и предложил сесть.

– Чему обязан честью вашего посещения, сударыня? – без тени смущения осведомился он.

– Сударь, – пролепетала интриганка, не в силах отвести взгляд от глаз графа, – я пришла… я искала…

– С вашего позволения, сударыня, я позвоню и распоряжусь прогнать тех моих слуг, которые настолько забылись, что не проводили ко мне особу вашего ранга.

Жанна затрепетала. Она остановила графа жестом.

– Вероятно, – невозмутимо продолжал Калиостро, – вам попался этот негодный немец, мой привратник: он попивает. Он вас не узнал. Отворил дверь, ни слова не сказал и уснул.

– Не браните его, сударь, – немного осмелев, возразила Жанна, которая не заподозрила подвоха, – прошу вас.

– Ведь это он отворил вам, не так ли, сударыня?

– По-моему, да. Но вы обещали мне его не бранить.

– Я сдержу слово, – улыбаясь, отвечал граф. – А теперь, сударыня, извольте объясниться.

Получив эту лазейку, Жанна, которую не заподозрили в том, что она сама отперла дверь, могла спокойно лгать о цели своего визита. Итак, она пустилась в объяснения.

– Я пришла, – поспешно сказала она, – посоветоваться с вами, ваше сиятельство, относительно слухов, которые ходят по городу…

– Что за слухи, сударыня?

– Не торопите меня, прошу вас, – жеманно возразила она, – меня привело к вам весьма щекотливое дело.

«Ищи! Ищи! – думал между тем Калиостро. – Я-то уже нашел».

– Вы состоите в дружбе с его высокопреосвященством монсеньором кардиналом де Роганом, – начала Жанна.

«Ого! Недурно! – отметил про себя Калиостро. – Вот и скользи до конца по ниточке, конец которой я держу в руках; но дальше я тебя не пущу».

– В самом деле, сударыня, мы в добрых отношениях с его высокопреосвященством, – произнес он.

– Вот я и хотела узнать у вас, – продолжала Жанна, – о…

– О чем же? – с ноткой иронии осведомился Калиостро.

– Я уже сказала, сударь, что дело у меня щекотливое; не злоупотребляйте этим. Для вас не секрет, что господин де Роган питает ко мне некоторую склонность, и мне хотелось бы знать, насколько я могла бы рассчитывать на… Словом, сударь, вы, как говорят, умеете читать во тьме самых скрытых умов и сердец.

– Так пролейте еще немного света, сударыня, – откликнулся граф, – чтобы мне легче было читать во тьме вашего сердца и ума.

– Сударь, ходят слухи, будто его высокопреосвященство любит другую; что его чувство метит очень высоко. Поговаривают даже…

Тут Калиостро пронзил Жанну взглядом, в котором сверкали молнии; она едва не лишилась чувств.

– Сударыня, – изрек он, – я в самом деле читаю во тьме; но, чтобы прочесть правильно, мне нужна помощь. Соблаговолите ответить: как вы меня здесь отыскали? Я живу в другом месте.

Жанна задрожала.

– Как вы сюда вошли? В этой части дома нет ни пьяного привратника, ни лакеев. А если вы искали здесь не меня, тогда кого же? Вы не отвечаете? – продолжал он, обращаясь к дрожащей графине. – Что ж, я вам помогу. Вы вошли, отомкнув дверь своим ключом, который лежит у вас в кармане; вот он, я его вижу. Вы явились сюда в поисках молодой особы, которую я прятал здесь из чистого сострадания.

У Жанны подкосились ноги.

– Пусть так, – чуть слышно возразила она, – что в этом преступного? Разве нельзя женщине навестить другую женщину? Позовите ее, и она подтвердит, что в нашей дружбе нет ничего порочного.

– Сударыня, – перебил Калиостро, – вы говорите так, потому что вам хорошо известно: ее здесь больше нет.

– Ее здесь больше нет? – вскричала потрясенная Жанна. – Олива исчезла?

– Можно подумать, будто вы не знали, что она сбежала, – усмехнулся Калиостро. – Вы же сами способствовали ее похищению.

– Я – похищению! – воскликнула Жанна, у которой вспыхнула надежда. – Ее похитили, и вы вините в этом меня?

– Более того, я уверяю вас, что похищение подстроено вами, – отвечал Калиостро.

– Докажите! – неосторожно предложила графиня.

Калиостро взял со стола лист бумаги и показал ей.

Мой великодушный господин и покровитель, – гласила обращенная к Калиостро записка, – простите, что я Вас покидаю, но я давно уже люблю г-на де Босира; он приехал и увозит меня, я следую за ним. Прощайте. Примите мою благодарность.

– Босир… – в растерянности повторила Жанна. – Босир… Да ведь он же не знал, где скрывается Олива!

– Как сказать, сударыня, – возразил Калиостро, протягивая ей второй листок, который достал из кармана. – Смотрите, я подобрал эту бумажку на лестнице, когда шел, как всегда, проведать мою подопечную. Должно быть, это письмецо выпало у господина де Босира из кармана.

Графиня, дрожа, прочла:

Г-н де Босир найдет м-ль Оливу на улице Сен-Клод, в доме на углу с бульваром; разыскав, он немедля увезет ее. Это совет ее искренней подруги. Не теряйте времени.

– О! – простонала графиня, комкая листок.

– И он ее увез, – ледяным тоном заключил Калиостро.

– Но кто написал это письмо? – спросила Жанна.

– По всей видимости, вы, искренняя подруга Оливы.

– Как он сюда проник? – вскричала графиня, окидывая невозмутимого собеседника яростным взглядом.

– Разве дверь нельзя отпереть вашим ключом? – заметил в ответ Калиостро.

– Но ключ у меня, значит он не может быть у господина де Босира.

– С тем же успехом, как один ключ, можно изготовить и два, – возразил Калиостро, глядя ей прямо в глаза.

– Вы располагаете неопровержимыми уликами, – медленно проговорила графиня, – а у меня есть только подозрения.

– У меня тоже есть подозрения, – отвечал Калиостро, – и они не уступают вашим, сударыня.

С этими словами он сделал неуловимый жест рукой, означавший, что Жанна может удалиться.

Она пошла вниз, но на лестнице, где еще недавно было темно и безлюдно, ее ждали два десятка лакеев, выстроившихся через равные промежутки со свечами в руках; граф Калиостро раз десять выкликнул перед ними: «Ее сиятельство графиня де Ламотт».

Она вышла, дыша злобой и жаждой мести, подобно василиску, изрыгающему огонь и яд.

Глава XVI

Письмо и расписка

На другой день истекал последний срок платежа, который королева назначила ювелирам Бемеру и Босанжу.

Поскольку королева взывала в своем письме к их осторожности, они ждали, когда доставят пятьсот тысяч ливров.

Даже для таких богатых коммерсантов получение пятисот тысяч ливров – дело нешуточное, а посему компаньоны заготовили расписку, исполненную самым красивым почерком, каким только пишутся деловые бумаги.

Но расписка оказалась ни к чему: никто не приехал, чтобы получить ее в обмен на пятьсот тысяч ливров.

Ювелиры провели скверную ночь в ожидании гонца, которого почти не надеялись увидеть. Впрочем, кто знает, что у королевы на уме? Ведь ей приходится держать все дело в тайне, а потому ее посланец может прибыть и после полуночи.

Рассвет следующего дня развеял упование Бемера и Босанжа. Набравшись решимости, Босанж устремился в Версаль вместе с компаньоном, который притаился в глубине кареты.

Бемер попросил, чтобы его допустили к королеве. Ему ответили, что это невозможно, если у него нет письменного приглашения.

Он удивился, встревожился, стал настаивать. Он знал, с кем имеет дело, и, не скупясь, раздавал в передних направо и налево камешки подешевле, а потому не остался без помощи: его отвели туда, где должна была проходить королева во время прогулки по Трианону.

Мария-Антуанетта, еще охваченная трепетом