Наш Дальний Восток (Три года в Уссурийском крае) - Давид Ильич Шрейдер

(татарин): изможденный, иссохший, он еле держался на ногах от голода. Увидев у околицы лагеря прогуливавшуюся в то время жену одного из служащих, он упал ей в ноги и просил её заступничества. «На Кавказе барина просить умел, а этого (т. е. смотрителя) не умею», — все время бормотал он еле слышным от слабости голосом. Оказалось, что он уже четыре дня ничего не ел. Да и перед тем целых шесть дней он слонялся по тайге, питаясь орехами и диким виноградом и не рискуя показаться на дорогу или в ближайший хуторок, где его встретила бы или пуля, или арест.

Обыкновенно и большинство каторжников, бегущих поодиночке, подвергаются той же участи и, в конце концов, изнемогают в бессильной борьбе с муками голода и добровольно отдаются в руки строго-карающего их тюремного правосудия.

Несколько лучше устраиваются беглые, бегущие партиями. Они нападают обыкновенно на какую-нибудь уединенную заимку, не останавливаясь ни пред грабежом, ни пред убийством, и, запасшись провизией, а если возможно, то и одеждой и оружием, устраивают себе логовище в тайге, недалеко от почтового тракта, держа в страхе весь округ до тех пор, пока или зима не выгонит их обратно в команды, или пока их не переловят или не перестреляют поодиночке.

Особенно выдающимся в этом отношении был 1891 год, т. е. первый год учреждения железнодорожных каторжных команд, когда массовые побеги каторжных наводили прямо какой-то ужас на мирных обывателей Владивостока[168]. Город был буквально терроризирован, особенно после того, как однажды среди белого дня (это было в начале сентября), в двух шагах от города убили мичмана Руссоло с только что прибывшей в порт французской эскадры, и спустя несколько часов, у самого же города, совершено было еще более зверское убийство капельмейстера одного из линейных батальонов, расположенных в городе.

Эти убийства вызвали, понятно, самые суровые репрессивные меры со стороны тюремной администрации. Были даже оценены головы бежавших преступников. По беглым устроена была формальная охота. Выстрелы, не всегда попадавшие по адресу, были так часты близ города, что по временам напоминали собой отдаленную канонаду, — но побеги от всего этого только участились.

Некоторое затишье наступило лишь после того, как трое беглых каторжников были пойманы и казнены в полуверсте от Владивостока.

Спустя несколько дней по возвращении из «каторжных команд», я уже сидел на палубе японского парохода, увозившего меня в прекрасную «Страну Восходящего Солнца».

Роскошная природа Японии, своеобразные картины Китая и Кореи, чудные виды Индии на некоторое время заслонили от меня далекую родную окраину, с которой я сжился и сроднился за время трехлетнего пребывания в ней, но не изгладили ее из моих воспоминаний и не заставили меня забыть о ней, её желаниях, нуждах, невзгодах. Настоящие мои беглые очерки шлю ей, как свой первый привет с далекого европейского Запада.

Конец

Примечания

1

Пароход Добровольного флота.

2

Наряду с сиреной к этому прибегают в виду того, что, по странному свойству её, этот акустический сигнал подчиняется каким-то особенным, пока еще мало исследованным законам распространения звука. Недавние исследования этого вопроса показали, что иной раз звук сирены бывает не слышен весьма близко от судна. Дознано, что существует особая «нейтральная полоса», в пределах которой звук сирены совершенно не обнаруживается. Эта полоса находится в известном расстоянии от сирены и тянется на протяжении 2.800 метр. в длину. За пределами её звук сирены слышен вполне явственно; затем, постепенно, он становится все слабее и слабее, а потом снова усиливается и принимает свою нормальную интенсивность.

3

Так называют инородцы всякого европейца и европеянку.

4

 «Всё своё ношу с собой» (лат. Omnia mea mecum porto) — достаточно распространённая крылатая фраза Цицерона (прим. ред.).

5

Носилки, имеющие вид деревянного стула, лишенного обеих передних ножек.

6

Сладостное безделье (итал.).

7

Это название носит низменная северо-западная часть города, омываемая водами Амурского залива. «Семеновский покос» заселен почти исключительно китайцами и корейцами.

8

Т. е.: «Есть — нечего, курить — нечего, начальства — много, бамбука — много, истязаний много: помирают корейцы...»

9

По последним сведениям, например, из всех торговых и промышленных предприятий находятся в руках: китайцев — 126, русских — 58, японцев — 8, немцев — 5, англичан — 2. прочих иностранцев — 1. Таким образом, заметим кстати, в руках иностранцев находится более 75% всех торговых и промышленных предприятий края. Если взять местные фирмы по другому признаку, — степени их оборотов, то перевес опять будет на стороне иностранных фирм. To же заметно и в другой области: — в области коммерческого флота. Иностранцам принадлежит более 70% крейсирующих между Владивостоком и европейскими и американскими портами кораблей. Все это находит себе значительное объяснение в крайней непредприимчивости местного русского элемента и их европейских земляков. Почему бы, например, московским купцам и фабрикантам не позаботиться об открытии филиальных отделений во Владивостоке. В этом есть насущная необходимость, однако же для этого ничего не делается, в виду, будто бы, всепоглощающей конкуренции со стороны «желтый расы». На самом деле, как увидим ниже, это не так: самая желтая раса усилилась здесь только потому, что своевременно не встретила, да и ныне не встречает разумной конкуренции со стороны господствующей расы. Население, в конце концов, только приплачивается из-за этого.

10

Быть жирным и к тому же обладать длинными (и не всегда чистыми) ногтями — по китайским воззрениям вполне достаточно для того, чтобы пользоваться почетом и внушать к себе уважение: это признак довольства и отсутствия необходимости работать. Усы носят только начиная с 35-летнего возраста.

11

Распутица наступает осенью в период замерзания рек Уссури и Амура, и весною — в период их таяния. Тот и другой периоды тянутся 2 –3 месяца, и все это время край почти совершенно отрезан от всего мира. Теперь железная дорога изменит, конечно, эти условия.

12

Разговор этот происходил в 1891 году.

13

Одно время поговаривали даже о необходимости перебраться еще далее на юг в принадлежащий Корее Порт Лазарева или даже на японский остров Тсушиму, которые представляли, по господствовавшему тогда мнению, по сравнению