Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

кто считается опасным врагом и кого вы намерены перевести в другие тюрьмы – в Алькале, Чинчилье и Валенсии; вторую – тех, кто вызывает сомнения и был предан суду; и третью – остальных, которые должны быть немедленно освобождены[1215].

У Мельчора Родригеса все еще оставались люди, спрятанные во дворце де Вианы, где располагалась его штаб-квартира. Этот факт, а также решительные действия Мельчора в тюрьмах вызывали напряженность в его отношениях с Комитетом обороны CNT, который самым активным образом участвовал в убийствах заключенных. Одним из наиболее враждебно настроенных лидеров анархистов был Амор Нуньо, договорившийся с Советом по охране общественного порядка об эвакуации и уничтожении заключенных. 13 ноября в Мадриде неожиданно появились Гарсия Оливер и Карнеро. На несогласованной встрече Гарсия Оливер сообщил Мельчору, что получил от Комитета обороны и других лиц доклады о его деятельности. Он ясно дал понять, что не одобряет инициативы, направленные на прекращение убийств заключенных. Мельчор ответил отнюдь не примирительным тоном, потребовав наказать виновных в убийствах. Когда Гарсия Оливер посоветовал ему быть благоразумным, Мельчор швырнул в него письмо о своем назначении. Информацию о назначении Мельчора отправили в официальную Gaceta 12 ноября, но она была опубликована только после его стычки с Гарсией Оливером. После отставки Мельчора Родригеса «изъятия» возобновились[1216]. До своего повторного назначения в начале декабря он работал в одиночку, пытаясь остановить казни, которые проводили ополченцы-анархисты, все еще действовавшие из Checa в кинотетре Europa в нарушение указа Каррильо от 9 ноября[1217].

Между тем 10 ноября Мануэль Ирухо, католик-баск, занимавший пост министра без портфеля в правительстве Ларго Кабальеро, узнал от своего представителя в Мадриде Хесуса де Галиндеса как об убийствах предыдущих дней, так и об инициативах Мельчора Родригеса. Из Барселоны, куда он отправился на встречу с президентом Асаньей, Ирухо послал генералу Мияхе телетайпное сообщение:

Я получил известие о прискорбных событиях в тюрьмах, в результате которых были расстреляны большое количество заключенных, вывезенных ополченцами по приказам о переводе, оформленным Генеральным управлением безопасности, и я хотел бы знать число жертв, тюрьмы, из которых они были захвачены, имена тех, кто санкционировал эти захваты, и меры, принятые Хунтой в связи с этими событиями. Эта информация нужна мне для того, чтобы сообщить ее главе государства.

Адъютант Мияхи ответил, что ему ничего не известно об этих событиях. На следующий день, 11 ноября, Ирухо и Хосе Хираль, который также был министром без портфеля, потребовали объяснений от министра внутренних дел Анхеля Галарсы. Из его расплывчатого ответа следовало, что он знал о вывозе заключенных из тюрем, хотя и приписал эти смерти ярости семей жертв бомбардировок[1218].

После обсуждения с Ирухо сложившейся ситуации Асанья сделал запись в своем блокноте: «Новости о кабинете от Ирухо: жесткая позиция Гарсии Оливера о том, что война должна быть суровой. Расстрел 80 офицеров после того, как им предложили поступить на службу Республике. “Я не сожалею о содеянном”, – восклицает Гарсия Оливер, по словам Ирухо… Что инспектор тюрем из FAI помешал передать больше заключенных»[1219]. В последней записи имелся в виду Мельчор Родригес.

В свете того, что Асанья, Ирухо, Хираль и Галарса знали об «изъятиях», речь Сантьяго Каррильо, произнесенная 12 ноября, приобретает еще бóльшую значимость. Выступая на радиостанции «Союзное радио», он сделал признание относительно мер, принимавшихся в отношении заключенных:

гарантировано, что никакого сопротивления Хунте обороны изнутри оказано не будет. Такого сопротивления не возникнет, потому что были приняты абсолютно все возможные меры для предотвращения любого конфликта или изменения порядка в Мадриде, которые могли бы сыграть на руку противнику. «Пятая колонна» в процессе разгрома. Ее последние остатки в глубине Мадрида выслеживаются и загоняются в угол в соответствии с законом, но прежде всего так активно, как это необходимо для того, чтобы эта пятая колонна не смогла помешать планам законного правительства и Хунты обороны[1220].

Через два дня после выступления Каррильо Хунта обороны выпустила заявление под заголовком «Чтобы противостоять подлой кампании»:

До Хунты обороны Мадрида дошли сведения о том, что вражеское радио передало взятую из иностранных газет информацию о жестоком обращении с заключенными мятежниками. В связи с попыткой начать кампанию советники вынуждены заявить перед Испанией и другими государствами, что все, что было сказано по этому поводу, совершенно не соответствует действительности. Заключенные не являются жертвами жестокого обращения, и им не нужно опасаться за свою жизнь. Все они будут судимы в соответствии с законом, применимым в каждом конкретном случае. Хунте обороны нет необходимости принимать какие-либо дополнительные меры, и она не только не позволит никому другому сделать это, но и обеспечит, чтобы те, кто вмешивается или уже вмешался в эти случаи, делали это в рамках установленного порядка и норм[1221].

После того как 18 ноября «изъятия» возобновились, Шлайер, Нуньес Моргадо и Генри Хельфант (коммерческий атташе Румынии), а также Луис Субильяга из Коллегии адвокатов и Мариано Гомес настояли на том, чтобы правительство вновь назначило Мельчора. Наконец 25 ноября Гарсия Оливер позвонил Мельчору и попросил его приехать в Валенсию. Через три дня по дороге туда его машина попала в засаду, устроенную группой из FAI. Тем не менее он добрался до места встречи с Гарсией Оливером, и тот предложил назначить его уполномоченным по тюрьмам Мадрида и Алькала-де-Энареса. Мельчор выдвинул два условия для своего согласия: чтобы начальниками тюрем стали люди, на которых он мог положиться, и чтобы виновные в зверствах были наказаны. Через несколько дней Мельчор встретился с министром внутренних дел Анхелем Галарсой, который согласился поддержать его кандидатуру, о чем было объявлено 1 декабря. По возвращении в Мадрид Мельчор вновь запретил «изъятия», вытеснил из тюрем отряды ополченцев и заменил их Штурмовой гвардией. В некоторых случаях он арестовывал людей, обвиненных в убийствах, вымогательстве и шантаже. Ему повезло, что он мог рассчитывать на полную поддержку заместителя министра юстиции Мариано Санчеса Роки[1222].

1 декабря 1936 года по приказу Ларго Кабальеро Хунта обороны была переименована в Уполномоченную хунту обороны Мадрида. Возглавив правительство в Валенсии, премьер-министр был глубоко возмущен ореолом героизма, который окружил Мияху, когда он возглавил население столицы в сопротивлении осаде Франко. Поэтому Ларго Кабальеро хотел ограничить чрезмерную, по его мнению, независимость Хунты. В реорганизованном составе Амор Нуньо перешел на должность советника по транспорту[1223]. Серрано Понсела уже покинул Комиссию по охране общественного порядка в какой-то момент в начале декабря. Он все еще находился там, когда