Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

Последним уполномоченным вмешательством Серрано Понселы в качестве генерального директора службы безопасности стал инцидент в финском посольстве 4 декабря, спровоцированный злоупотреблением правом на убежище. Посол Финляндии Джордж Арвид Винкельман был аккредитован как в Лиссабоне, так и в Мадриде и по понятным причинам предпочел остаться в Португалии. В его отсутствие сотрудник посольства, испанец Франсиско Качеро, назначил себя поверенным в делах. Он арендовал несколько домов и за определенную плату предоставил убежище большому количеству представителей пятой колонны. На заседании Хунты обороны 14 ноября было заявлено, что в этих зданиях находились 2500 фашистов, вооруженных пистолетами и пулеметами. 19 ноября Хунта приказала установить наблюдение за помещениями, арендованными финским посольством.

В начале декабря после артподготовки мятежники забросали самодельными бомбами расположенную поблизости казарму ополчения и вели по ней снайперский огонь. 3 декабря Главное управление безопасности уведомило все иностранные посольства о том, что для предотвращения повторения подобного будут приняты меры. На следующий день, используя в качестве оправдания нелегальный статус импровизированного убежища, Хосе Касорла и Серрано Понсела с Особой бригадой во главе с Давидом Васкесом Бальдоминосом провели полицейский рейд в этих домах (но не в самом финском посольстве). Республиканские силы безопасности были встречены огнем. Когда им наконец удалось проникнуть внутрь, они обнаружили карты с обозначенными целями и арсенал оружия и ручных гранат. Сообщалось, что в зданиях укрывалось множество вооруженных сторонников мятежа, из которых были арестованы 387 мужчин и женщин[1233]. Согласно официальным советским источникам, в организации этого рейда участвовал Григулевич, что подтверждает его связь со Особой бригадой[1234].

Шлайер и Генри Хельфант, коммерческий атташе румынского посольства, обратились к Мельчору Родригесу с просьбой не допустить казни пленных, захваченных во время финского рейда. Мельчор и Хельфант отправились к Серрано Понселе. В ходе этой напряженной встречи Серрано согласился, что заключенных следовало передать под опеку Мельчора[1235]. Поскольку мадридские тюрьмы были переполнены, 8 декабря Мельчор поехал узнать, имелись ли места для их содержания в тюрьме Алькала-де-Энареса.

6 декабря тюрьма в Гвадалахаре подверглась нападению толпы, в результате чего были убиты 282 заключенных[1236]. В этой толпе было около сотни ополченцев под командованием Валентина Гонсалеса, Эль Кампесино. Два дня спустя в Алькала-де-Энаресе разъяренная толпа, в которую вошла какая-то часть тех же ополченцев, собралась, чтобы отомстить за убитых и покалеченных во время бомбовой атаки. Ее целью являлись содержавшиеся в тюрьме заключенные, многие из которых были эвакуированы из тюрьмы «Модело». Среди наиболее известных заключенных оказались лидер фалангистов Раймундо Фернандес Куэста, основатель Штурмовой гвардии полковник Агустин Муньос Грандес, секретарь CEDA Хавьер Мартин Артахо и радиоведущий Бобби Деглане. Недавно прибывший Мельчор Родригес, проявив большее мужество, чем сбежавшие тюремные служащие, выступил против толпы. Отбиваясь от угроз, оскорблений и обвинений в фашизме, он заявил, что заключенные не были виноваты в воздушном налете и что убийство беззащитных людей опозорит Республику. Пытаясь перекричать шумевшую толпу, он хриплым голосом объявил, что им придется убить его, чтобы добраться до галерей. Чтобы остановить собравшихся, Мельчор также пригрозил вооружить заключенных. Майор Кока увел ополченцев Кампесино, которых он возглавлял, а остальная толпа двинулась за ними. Опасаясь, что Кока планировал вернуться, Мельчор отправился в его штаб-квартиру и в ожесточенном споре убедил его гарантировать безопасность заключенных. Таким образом Мельчор спас более полутора тысяч жизней[1237].

Однако по возвращении в Мадрид вечером 8 декабря он был вызван в Комитет обороны CNT-FAI, где подвергся резкому осуждению со стороны секретаря Комитета Эдуардо Валя. Мельчору удалось успокоить своих критиков, но его утверждение о том, что он может остановить бомбардировки Мадрида, вступив в переговоры с мятежниками и предложив им предотвращение дальнейших убийств заключенных, вызвали у них подозрения[1238]. Тем не менее с 12 декабря ситуация снова начала меняться. Хунта обороны постановила, что милитаризация всех групп ополчения и все их функции переходят под контроль нового генерального директора службы безопасности Хосе Касорлы. По договоренности с Касорлой были приняты меры для принудительного призыва молодых заключенных на службу в республиканскую армию либо, если они хотели, их перевода в рабочие батальоны, занимавшиеся строительством укреплений. Позже утверждалось, что некоторые из тех, кого «освободили» или «перевели», были доставлены в checas, находившиеся под контролем Касорлы. Безусловно, Касорла и Мельчор Родригес организовывали освобождение тех, против кого не было обвинений, и женщин-заключенных старше шестидесяти лет. Мельчор Родригес также принял меры по улучшению питания в тюрьмах и создал информационный центр, в котором родственники могли узнать о местонахождении заключенных и состоянии их здоровья. При содействии Красного Креста он создал больничную службу, которая в последствии стала одним из центров деятельности той самой пятой колонны. Также Мельчор организовал в румынском посольстве вечеринку для недавно освобожденных заключенных[1239]. Несмотря на подозрение его в связях с пятой колонной, успех Мельчора Родригеса в пресечении «изъятий» ставит под сомнение неспособность Сантьяго Каррильо сделать то же самое.

Впоследствии франкистская пропаганда, опираясь на зверства в Паракуэльосе, стала изображать Республику как кровавый коммунистический режим, виновный в красном варварстве. Франкисты даже утверждали, что число убитых составило 12 000 человек[1240]. Невзирая на то что Сантьяго Каррильо был лишь одним из ключевых участников всего процесса, режим Франко, а затем и правые Испании не упускали возможности использовать Паракуэльос для его очернения в те годы, когда он занимал пост генерального секретаря Коммунистической партии (1960–1982), и особенно в 1977 году, пытаясь помешать легализации PCE. Каррильо сам невольно способствовал тому, чтобы оставаться в центре внимания, абсурдно отрицая свою осведомленность об убийствах, не говоря уже об ответственности за них. Однако масса других доказательств, подкрепленных некоторыми из его собственных частичных откровений, ясно показывает, что он был полностью вовлечен в это[1241].

Например, в нескольких интервью в 1977 году Каррильо утверждал, что к тому времени, когда он возглавил Совет по охране общественного порядка в Хунте обороны, операция по переводу заключенных из Мадрида в Валенсию «подходила к концу, и все, что я сделал – это совместно с генералом Мияхой отдал приказ о переводе последних заключенных». Тот факт, что «изъятия» совершались до 7 ноября, конечно, верен, но основная масса убийств произошла после этой даты, когда Каррильо был советником по охране общественного порядка. Его признание в том, что он отдал приказ о переводе заключенных после 7 ноября, явно компрометирует его[1242]. В другом случае он утверждал, что после принятия решения об эвакуации машины попадали в засады, а