Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

являлись сторонниками пятой колонны, поставит под угрозу единство левого крыла. Затем, 25 декабря, 3 члена CNT были найдены мертвыми с профсоюзными билетами во ртах. Комитет обороны Эдуардо Валя отомстил за эти убийства: жертвами стали 3 коммуниста, которых также нашли мертвыми с засунутыми во рты партбилетами. В ответ были убиты еще 2 члена CNT, а пресса PCE усилила агитацию за чистку CNT. В свою очередь возмущенная CNT опубликовала список активистов, убитых коммунистами в Малаге, Кабеса-дель-Буэйе в Ла-Серене (на востоке Бадахоса), Лас-Эренсьясе (в Сьюдад-Реале), Мигель-Эстебане и Ла-Гуардии (в Толедо) и Пералес-де-Тахунье и других населенных пунктах в Мадриде[1261].

Каррильо не смог добиться от Хунты вынесения смертного приговора ополченцам, виновным в нападении на Ягуэ, поскольку это было вне ее юрисдикции. Он пришел в ярость, когда дело передали в государственный трибунал, где прокурор отказался требовать смертной казни после того, как было заявлено, что Ягуэ не показал своего удостоверения на блокпосту CNT. В то время как коммунистическая пресса призывала к казни ополченцев, Хосе Гарсия Прадас, редактор газеты CNT, опубликовал требование об их освобождении и пригрозил, что, если этого не произойдет, с фронта будут отозваны отряды CNT, чтобы освободить их силой. Это был своего рода подстрекательский комментарий, который убедил многих в безответственности анархистов, если не в их откровенной вовлеченности в подрывную деятельность. CNT служила рупором Комитета обороны во главе с Эдуардо Валем, Мануэлем Сальгадо Морейрой и Гарсией Прадасом (все трое были ярыми антикоммунистами). Мияха приказал приостановить работу CNT, но Гарсия Прадас отказался подчиниться. Он напечатал и уже собирался распространять следующий номер, когда Мияха с бойцами Штурмовой гвардии окружил редакцию газеты и заявил, что после жертв, принесенных во имя обороны Мадрида, нелепо позволить грызне между анархистами и коммунистами поспособствовать его падению. Только вмешательство Мияхи предотвратило серьезное кровопролитие. К разочарованию PCE, трибунал решил, что ополченцы, стрелявшие в Ягуэ, действовали из лучших побуждений. Первоначально обе организации сошлись во мнении, что позволять этой вражде подрывать антифашистское единство было недопустимо. Однако это продолжалось недолго[1262]. Противостояние коммунистов и анархистов являлось признаком как сохранявшейся слабости государства, так и недостаточной лояльности CNT Республике.

Преемник Каррильо, Хосе Касорла, был полон решимости покончить с параллельными полицейскими формированиями. Он счел недопустимым тот факт, что многие досье на правых, захваченные отрядами ополченцев в июле 1936 года, не были переданы в Главное управление безопасности. В результате народные трибуналы освободили многих членов пятой колонны из-за отсутствия записей об их политических симпатиях. Сменив в декабре Серрано Понселу на посту руководителя Генерального управления безопасности в столице, Касорла начал работу по централизации материалов и организаций. Он рассматривал это как первый шаг на пути к своей главной цели – проведению расследований в отношении лиц, занимавшихся саботажем и подрывной деятельностью в интересах мятежников, и их наказанию. Его рвение в этом привело к ожесточенному конфликту с анархистами и коммунистами-антисталинистами. Коммунисты считали, что сопротивление жестко централизованным военным действиям представляло собой саботаж и диверсию. Более того, они почти не сомневались, что некоторые акты насилия в тылу были делом рук агентов-провокаторов, внедренных в CNT с целью деморализации и дискредитации Республики на международном уровне.

Еще одним фактором, обострявшим отношения между CNT и коммунистами, были подозрения по поводу Мельчора Родригеса, который ежедневно организовывал освобождение более 100 заключенных. Подозрения в том, что он мог быть связан с пятой колонной, усилились, когда несколько заключенных, чьего освобождения он добился, перешли на сторону мятежников, в том числе полковник Агустин Муньос Грандес и радиоведущий-фалангист Бобби Деглане. На заседании мадридской Хунты 8 января 1937 года Касорла пожаловался, что Мельчор Родригес разрешил заключенным проводить демонстрации в поддержку мятежников и ходить на частные встречи с представителями дипломатического корпуса. Он назвал его «защитником заключенных», потому что тот обращался с узниками правого толка так, будто они были точно такими же, как заключенные CNT в прошлом. 19 февраля Касорла обвинил Мельчора в противодействии его политике в сфере охраны общественного порядка. Он еще больше разозлил руководство CNT, когда в рамках своей кампании по борьбе с саботажем и шпионажем начал расследовать случаи проникновения представителей пятой колонны в неэффективные секретные службы, которыми в военном министерстве руководил член CNT Мануэль Сальгадо[1263].

В результате этих расследований Особая бригада под командованием Сантьяго Альвареса Сантьяго в середине февраля арестовала более 30 анархистов и социалистов. Пресса CNT выразила протест против интернирования анархистских активистов, которых приняли за врагов государства, в рамках грязной войны, развязанной Советом по охране общественного порядка Касорлы[1264]. После того как 23 февраля по полицейскому-коммунисту был открыт огонь, Касорла повторил свое предположение о том, что CNT укрывала членов пятой колонны; его агенты начали повторно арестовывать заключенных, освобожденных судом, даже когда они покидали здание[1265].

Как от дипломатов, ходатайствовавших за правых, так и от CNT, ходатайствовавшей за своих активистов, поступали жалобы на то, что арестованных отправляли в штрафные батальоны на опасные передовые позиции для работы на укреплениях[1266]. По иронии судьбы, принудительные трудовые лагеря были идеей министра юстиции, члена CNT Хуана Гарсии Оливера. Через два дня после вступления в должность министра в ноябре 1936 года он призвал к созданию лагерей, где фашисты могли бы использоваться для строительных работ. 31 декабря в сопровождении Мариано Гомеса, председателя Верховного суда, он объяснил в Валенсии свое идеалистическое видение правосудия. Обычные преступники, которых он рассматривал не как врагов общества, а как его жертв, могли бы искупить свою вину в тюрьме с помощью библиотек, спорта и театра. Политические заключенные, по его мнению, могли бы реабилитироваться, строя фортификационные сооружения и дороги стратегического значения, мосты и железнодорожные пути, и получать достойную зарплату. Гарсия Оливер считал, что более разумным было щадить фашистов, а не приговаривать их к смерти. Первый лагерь он основал в Тотане, в провинции Мурсия. Над входом в него висел огромный плакат с надписью «Работай и не теряй надежды»[1267].

28 февраля 1937 года в ходе превентивного задержания освобожденных заключенных между Мельчором Родригесом и Касорлой произошло серьезное столкновение. Заместитель министра юстиции Мариано Санчес Рока попросил Мельчора помочь найти его племянника, Рикардо Пинтадо-Фе. Мельчор нашел молодого человека в checa коммунистов, где его держали более двух месяцев, и написал Касорле, чтобы тот освободил его. Касорла добился его освобождения, но Мельчор Родригес предал огласке скорее факт задержания, чем освобождения[1268]. 1 марта Гарсия Оливер уволил Мельчора Родригеса из-за усиливавшихся подозрений относительно теплоты его отношений со многими задержанными правыми, которым он