Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

в лагере? Бежать или, наконец, восстать? Небольшие группы повсюду тревожно советуются друг с другом. Женщины в нерешительности спрашивают мнения мужчин. Должны ли они бежать? Или остаться? Мужчины отвечают, что столкнулись с той же дилеммой. Но добавляют, что переход в другой лагерь смертельно опасен. Из-за снега и мороза дорога будет непроходимой, и самые слабые погибнут в пути. В то же время оставаться в лагере не менее опасно: до прихода русских придется жить без воды, без хлеба и дров.

Эсэсовцы пускают слух о том, что лагерь заминирован, чтобы его опустошить. Тысячи людей все же решают подчиниться и покинуть его. На рассвете 18 января эсэсовцы поняли, что путь к отступлению отрезан. Они собрали капо и блоковых, сообщив им, что эвакуация начнется немедленно. До конца дня весь лагерь должен быть опустошен, добровольно или принудительно. Менгеле загружает свою документацию в машину и уезжает. В Райско Цезарь приказывает женщинам выключить воду в теплицах, чтобы защитить трубы от замерзания, и затем отправиться в Освенцим. Еврейка из Кракова, Евгения Гальбрейх, осознав все безумие марша по снегу, прячется на чердаке дома эсэсовца Греля. Она пробыла там несколько дней, а затем нашла убежище у одного из жителей деревни Райско. Лотта Френкель и ее подруги были настолько ценными сотрудницами, что их «шеф», Эрих Руппрехт, погрузил их на грузовик вместе со своей женой, двумя эсэсовцами и одним из гражданских и отвез в Гросс-Розен.

Отряды СС отправились в Биркенау, чтобы собирать узниц, с приказом беспощадно убивать тех, кто будет бунтовать. Эсэсовец Пери Броад вспоминает: «В середине января Освенцим эвакуировали в безумной спешке. Перед всеми зданиями управления пылали костры с документами, а помещения, которые использовались для самого масштабноого уничтожения людей в истории, взорвали динамитом. Под крики эсэсовцев колонны заключенных из разных стран отправились в путь».

В бывшем цыганском лагере, полном больных, царила паника. Эсэсовцы, орудуя палками, опустошали блоки. Все способные ходить должны были уйти. А что с остальными? Надзиратели пожимали плечами. Но через час все должны были быть на улице. Поэтому, несмотря на то, что по Lagerstrasse сновали бронированные машины, из которых раздавалась стрельба, женщины поспешили на склады, чтобы принести охапки теплой одежды, сапоги, хлеб и одеяла, которые они раздавали друг другу.

Ципора Гутниц и ее подруги по MOI приняли для себя решение. «Мы отказались оставить больных и немощных. Орли умоляла нас уйти. Мы ее не послушали». Врачи Ирена Конечна (55037) и Катажина Ланевская (64200) также полны решимости не бросать 2000 больных и умирающих женщин.

Но как только колонны вышли на Lagerstrasse, приказа оставить лагерь не последовало. Шел снег. Дул ветер. Никто не двигался. Это происходило из-за того, что караульные у ворот, которые все еще хотели все контролировать, требовали, чтобы капо назвали им точное количество узниц, которых они уводили. Ближе к полудню появился другой приказ. Сидя на велосипедах, в мундирах, припорошенных снегом, унтер-офицеры кричали, пытаясь ускорить эвакуацию. Ворота широко распахнулись, и началась давка. Заключенные наконец-то переступили порог, который они считали порогом свободы.

В мужском лагере царило оживление. Такая спешка была на руку последним ста выжившим членам Sonderkommando. Надев поверх красных крестов накидки, связанные их подругами, мужчины прошли через ворота и скрылись от эсэсовцев, которые разыскивали их, чтобы расстрелять.

В Освенциме Эдуард де Винд отправляется в Musterlager, чтобы найти Фридель[539]. Он приходит слишком поздно. Женщины уже ушли. Эдуард решает спрятаться на чердаке и записать историю лагеря в блокнот. Несколько дней подряд он лихорадочно фиксирует выпавшие на его долю испытания, невзгоды и воспоминания.

В одной из колонн марширует Ализа Розенблюм, словачка с разноцветными глазами. Сколько бы раз Ализа ни повторяла своим подругам, что четыре дня назад доктор СС Хорст Фишер[540] сделал ей операцию без наркоза, те ничего не хотели слышать. «Они туго перевязали мне живот полотенцем. Я не могла надеть свои кожаные сапоги, но взяла их с собой. На ногах у меня были сабо». Эти сапоги позже пригодятся Габриэле Браун, у которой имеются только дырявые туфли. «Ализе вырезали аппендицит, и она шла в сабо, неся в руках пару сапог. Она была настолько слаба, что не могла в них передвигаться. Я сказала: Ализа, дай мне свои сапоги. И она согласилась».

Маргарета Глас шла в Освенцим в составе колонны, держа за руку семилетнюю Юдит Кормес, которую ей удавалось прятать в своем блоке. Но этих трех километров по снегу и холоду оказалось достаточно, чтобы убедиться – девочка не сможет далеко уйти. Маргарета решила спрятаться в нише. Через час она обнаружила в лагере Георга, который никуда не мог уйти со своей деревянной ногой.

Притаившись в темном углу, обнимая свою маленькую 4-месячную Барбару (79496), 21-летняя полячка Станислава Перончик (67849) ждет. Она была заперта в 11-м блоке на третьем месяце беременности вместе со своим мужем Стефаном, обвиненным гестапо в саботаже на заводе по производству паровозов в Хржануве. Когда пришло время рожать, мужа Станиславы отправили в Маутхаузен, а ее саму – в женский лагерь. Затем за ребенком пришел Менгеле, который трижды вводил младенцу глазные капли. Предупрежденная польскими врачами, Станислава каждый раз промывала дочери глаза. В сумерках она покинула лагерь и пошла по дороге, ведущей домой.

Доктор Ирена Конечна прячется и ждет, окруженная надежными медсестрами. «Группы солдат СС входили в лагерь. Я слышала, что они расстреляли многих еврейских узниц. Затем охранники исчезли». В лагере воцарилась тишина. Она длилась десять дней.

«Русские! Русские!»

Ева Мюльрад (A13160), обессилевшая, неспособная идти, вместе с четырьмя подругами решила остаться в лагере. «У нас не было электричества и воды. Мы нашли уголь, чтобы отапливать барак. За эти десять дней многие умерли. Найденные нами хлеб и бобы варились на плите по 24 часа. Они не разваривались, но мы их ели».

20 января 1945 года эсэсовец Перхель, начальник бюро трудовых ресурсов женского лагеря, все еще бродил по нему с несколькими военными. Эти люди маскировались под гражданских лиц и убивали еврейских заключенных, прежде чем покинуть лагерь. В то же время команды СС взорвали крематории II и III. Спустя три дня были подожжены тридцать складов «Канады II». Огонь распространился и поглотил украденные у евреев вещи, однако не сумел обратить все в пепел. Шесть бараков устояли[541]. Ночью 26 января был взорван крематорий V, а утром 27 января – крематорий IV.

27 января 1945 года советские войска подошли к Освенциму. Отступающие войска СС пытались их остановить: в результате их действий погибли 299 красноармейцев. Конные разведчики продолжают продвигаться к лагерю, за ними следуют солдаты из 100-й и 322-й стрелковых дивизий 60-й армии Советского Союза.

Около трех часов дня русские войска