Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

Поляки, узники Освенцима с 1940 года, загружаются в вагоны для скота. Поехать с ними в темном вагоне? Они не знали женщины уже много лет. Что, если? Элла, ненавидящая нацистов, решает сесть в вагон с войсками СС. Поезд отъезжает. Она уверена, что наконец-то свободна. Ее сын расскажет позднее, что душа ее осталась узницей Освенцима. Преследуемая призраками лагеря, Элла умрет с криком: «Нет, нет, не отправляйте меня в газовую камеру!».

Последнее Рождество

В разгар непрерывных обстрелов – свидетельства наступления Красной армии – 23 декабря сирена возвестила о новом воздушном налете союзников. Эсэсовцы попрятались. Бомбы разнесли в щепки новый госпиталь СС, построенный в Биркенау в июле 1944 года. При расчистке завалов узницы обнаружили тело сестры Ангелы Ауч, скончавшейся от сердечного приступа[536]. Сестра Ауч, которая помогла стольким женщинам, никогда не увидит свободы. Но все те, кому она помогла выжить, останутся верны ее памяти. Маргита Швальбова пишет: «Она подвергала себя опасности тысячу раз, но ни разу не колебалась. Ни на мгновение».

Повсюду чувствуются приготовления к скорому бегству. Заключенные заканчивают демонтаж крематория. Каждая деталь – дверь, решетка, лебедка – пронумерована, упакована и погружена на грузовики для транспортировки в лагерь Гросс-Розен в Силезии. Эсэсовцы приказали еврейским секретарям сформировать цепочку для выноса урн с прахом из крематория в Освенциме. Их опустошат в реку Сола.

Во всех бюро трудовых ресурсов перед секретарями появлялись эсэсовцы и просили их сдать лагерные журналы регистрации.

Женщины твердили друг другу, что смерть оборачивается и теперь наступает эсэсовцам на пятки. За несколько дней до Рождества Нора Мейер Удевальд впервые оказалась в бюро одна. «Я подошла к коротковолновому радио и повернула ручку. Мой куратор-эсэсовец застрелил бы меня, если бы застал за этим». Нора с восторгом слушает сводку новостей, в которой сообщается, что русские приближаются. к Будапешту и готовятся окружить город. «Впервые за три года я разрыдалась. Затем я выключила радио и вышла из кабинета, вытирая слезы».

Это была незабываемая рождественская ночь. В бывшем цыганском лагере врачи и медсестры подходили к заборам, чтобы послушать, как оркестр в мужском лагере играет джаз. Музыка «дегенератов» врывалась в холодную ночь. Эсэсовцы не возражали. Доктор Люция Адельсбергер рассказывает: «Женщины выстроились вдоль забора, кричали “Браво!” и аплодировали. Никто из часовых не стрелял в толпу. Запертые, словно дикие животные, мы знали как никто другой, что значит быть “за забором”».

XIII. Эвакуация

Январь 1945 года

4 января 1945-го слесарь Михал Кула узнает, что Станислава Шлензака, электрика, отвечающего за обслуживание аппаратов в 30-м блоке, переводят в Маутхаузен вместе с пятью капо нееврейского происхождения[537] из Sonderkommando. Кула спешит в Биркенау, где ему удается разыскать Шлензака. «Шлензак собрал важные документы против Хорста Шумана: схемы рентгеновских аппаратов, руководства с фотографиями, объясняющие, как ими пользоваться, и список “подопытных кроликов” Шумана. Перед тем как Шлензак вошел в сауну, я попросил его отдать мне эти документы на хранение. Но он настоял на том, чтобы взять их с собой; когда он вышел, его портфеля не было». Шлензака расстреляли в Маутхаузене вместе с капо крематориев 3 апреля 1945 года.

Последние казни

Земля горит под ногами эсэсовцев. В последней агонии существования лагеря они арестовывают Регину Сафирштайн и Эстузию Вайсблум. Хёсслер и Баер решают казнить четырех девушек, замешанных в краже пороха. В течение нескольких дней, Яков пытается спасти девушек, умоляя офицеров СС дождаться разрешения Берлина, прежде чем их повесить. Ответа их Берлина не последовало, и майор Ричард Баер оставил приговор в силе.

4 января команда плотников возвела в Musterlager помост и две виселицы. 6 января, после утренней переклички, Oberaufseherin Элизабет Фолькенрат[538] приказала женщинам в Musterlager выстроиться в ряд и наслаждаться «зрелищем», в то время как вокруг помоста был организован кордон эсэсовцев. Через несколько минут в сопровождении охранников появились две женщины. Узницы понимают, что будут присутствовать при казни. Та же сцена повторилась вечером, перед уходом ночной смены.

Розу Роботу, Регину Сафирштайн, Алу Гартнер и Эстузию Вайсблум вешают по двое. Но кого из них повесили утром? А кого вечером? Некоторые узницы все же помнят, что Робота кричала на идише: «Nequama! Отомстите!».

Никто, даже Ханка Вайсблум, не знает, когда казнили Эстузию – утром или вечером. И с кем. Находясь на пределе, вне себя от слез и горя, виня себя в смерти старшей сестры, которую она подтолкнула к бунту, девушка-подросток окружена подругами, которые, объединив усилия, оттаскивают ее от окна. Ханка падает в обморок. «Она могла бы выжить, как я. Но я думала, что мы все умрем!».

Версии оставшихся в живых расходятся. Эти расхождения показывают, насколько женщины, вынужденные быть свидетелями казни, делали все возможное, чтобы не смотреть. Вот почему одни говорят, что были повешены две женщины, другие – что их было три; одни утверждают, что на повешенных были длинные черные платья, другие – что платье было белым, и что женщин вели к виселице босиком, с руками, связанными за спиной колючей проволокой. Но все одинаково утверждают, что Oberaufseherin Элизабет Фолькенрат поднялась на трибуну и что Хёсслер зачитал приговор. Ильзе Беловиц, работавшая в Pulvarum и не имевшая понятия о заговоре, обвинила себя в том, что ничего не видела, ничего не знала и ни в чем не участвовала. «Никакие слова не могут описать героический поступок девушек Освенцима, участвовавших в Сопротивлении. Пока мы изо всех сил старались выжить, мужчины и женщины рисковали своими жизнями ради спасения наших».

Узницы утверждают, что видели, как Яков Козальчик и две женщины шли по дороге, окруженной с обеих сторон пикетами солдат. Якову пришлось их повесить.

Смерть одной из узниц не была мгновенной. Секретарь Рене Веселы (2067) убеждена, что это была Эстузия Вайсблум, любимица Якова, который, в надежде, что ее помилуют, повесил ее не так, как надо: «Эстузия умирала долго. Ее тело дергалось, рот открывался, чтобы набрать воздуха, глаза расширились». Тогда Яков бросился к ней. Чтобы положить конец ее страданиям, он надавил ей на плечи и свернул шею.

Затем заключенным приказали промаршировать перед виселицами перед тем, как они вернутся в свои команды.

Кто-то уходит, кто-то остается

Канонады с каждым днем раздаются все ближе. Час за часом прибывают депеши, рассказывающие о местоположении русских. Однажды утром советские войска оказываются в двух днях марша от Освенцима, и их наступление неумолимо. Майор Рихард Баер приказывает заминировать крематории и разместить добычу, отобранную у евреев, на грузовики, которые уезжают, увозя в Рейх огромное состояние.

Узницы задаются вопросом – что им делать? Уходить или спрятаться