Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

позволила заманить себя в ловушку капо Mischling Югену Коху, который якобы строил ей глазки. Даря ей подарки, он, как говорят, добился ее доверия. «Иегуда Лауфер хотел, чтобы чтобы Юген Кох присоединился к группе из Цеханува. Я не согласился. Когда эсэсовцы пришли на завод, мы заметили, что он разговаривает с ними, что он может везде ходить без ограничений». Герта Фукс, уроженка Вены, 20 лет, ставшая подругой Алы, утверждает: «Я встретила [Алу] в уборной <…>. Ее глаза были затуманены, щеки покрыты красными пятнами, а рот неудержимо дрожал, будто она вот-вот заплачет. Она сказала: “Мне так страшно, Герта”. Она была в ужасном состоянии, поняла, что попала в ловушку негодяя <…>. На следующее утро, когда мы вернулись в лагерь, ее арестовали».

Арест Алы Гартнер будет иметь далеко идущие последствия, несмотря на то что в первые дни эсэсовцы задержали и пытали многих женщин[527]. Например, Эрну Маркович (57848), 23-летнюю уроженку города Освенцим. В течение трех месяцев она работала медсестрой в блоке № 10, помогая в операционной доктору Самуэлю, затем ее перевели в l’Union. Поскольку она говорила на немецком и польском, Франц Хёсслер вызвал ее в комендатуру, чтобы сообщить, что он предлагает ей «должность». «Он заставил меня подписать форму о неразглашении и выдал нарукавную повязку с надписью Aufname [зарегистрирована]. Я так и не поняла, что это значит». Эрна утверждает, что эсэсовцы не давали ей никаких привилегий. Ее роль заключалась в наблюдении за работой команды, которая должна была хранить в ящиках детонаторы. Она подверглась жестокому допросу. «Они спросили меня: “Pulvarum – это ваш отдел?” – Да, но мне никогда не разрешалось входить внутрь. И я не знала имен людей, которые там работали. Каждый раз, когда я говорила “нет”, меня били. И удары были такими сильными, что у меня с левой стороны выпали зубы». Эсэсовцы изменили стратегию. «Они выстроили передо мной Алу Гартнер, Регину Сафирстайн и Эстузию Вайсблум. “Вы работали с ними? – Нет! – Но вы их знаете? – Да, я их знаю. – Вы крали порох? – Нет!” Каждый раз, когда я отвечала “нет” или “не знаю”, эсэсовцы избивали девушек, повторяя вопросы. Девочки были в крови и синяках». Журналистка спрашивает, кто ее пытал. «Я не знала этих эсэсовцев, ни по именам, ни в лицо. Я была так напугана, что не смогла бы их описать».

Словачка Бланка Гольдштейн (5874), уроженка Кежмарока, оставила пронзительный, но, к сожалению, неточный рассказ о своей жизни. Она прибыла в Освенцим с одним из первых конвоев вслед за своими сестрами, Леа и Эстер. После смерти Леа от тифа Бланка и Эстер завербованные Цилькой Вахтер, присоединились к сети Розы Роботы. Бланка утверждает, что на них донесла девушка из Минска[528]. Сестер арестовали 1 ноября 1944 года и поместили в одну из камер 11-го блока, где уже находились четыре узницы. «Я знала двух из них. Но мы не осмеливались говорить друг с другом, потому что боялись, что нас подслушают. Капо Яков тайком приносил нам еду и твердил, чтобы мы держались. Эсэсовцы отвели нас в Kommandantur на допрос. Мы ответили, что ничего не знаем. Они били нас резиновыми дубинками, как полицейские: сестру на моих глазах и меня на глазах сестры, чтобы сломить. Вечером нас вернули в камеру, мы были не в состоянии даже пошевелиться. На следующий день побои возобновились».

Какую роль играли Бланка и ее сестра в группе Сопротивления? Срывающимся от эмоций голосом пожилая женщина бормочет, что отказывается вдаваться в подробности, так как не хочет приукрашать свою роль в то время, как подруги пострадали больше нее. Она хочет говорить только о своей безграничной любви к сестре. Восемь дней спустя эсэсовцы отвезли Бланку обратно в Биркенау, оставив Эстер в камере. «Это была их стратегия, направленная на то, чтобы заставить говорить ее или меня». Два долгих дня Бланка размышляет, что она должна сказать или сделать, чтобы спасти сестру от смерти. «К счастью, Эстер освободили и отправили обратно в лагерь. Но четыре девушки остались в тюрьме, потому что они не могли… Больше не могли этого выносить. Они остались и заговорили».

Та, которая заговорила – а официально обвинить Алу Гартнер невозможно, – не может назвать ни регистрационный номер главаря сети, ни фамилию. Только имя. И название команды. В команде раздевалки значатся две Рухлы: Марыся, защищенная именем, названным при регистрации, и Роза (Рухла) Робота.

Арест Розы Роботы

В бледном свете зимнего утра во время переклички по Lagerstrasse на полной скорости мчится автомобиль из лагеря BIB и останавливается перед площадью, на которой проходит перекличка. Из машины в сопровождении своих приспешников выходит Карл Брох. Заключенные узнают его массивный силуэт. Когда он появлялся в Биркенау, это означало обязательный арест кого-то из женщин. Брох шепчет несколько слов, и один из эсэсовцев выкрикивает номер. Роза Робота[529]! Марыся Славцека помнит, как почувствовала, что у нее холодеет кровь. «Мы стояли бок о бок на площади для переклички. Роза развязала узел на фартуке, и он упал в грязь. Затем она с высоко поднятой головой пошла к машине. Мы стояли в поле на перекличке, – говорит Маня Кон из Цеханува. – Она могла заговорить. Она могла заявить на нас. Но она просто шла с застывшим лицом, давая нам понять, что будет молчать».

Двое эсэсовцев схватили девушку, заломили ей руки и затолкали в автомобиль. Узницы из того же города, что и Роза – Маня Кон, Лония Мосак, Ирка Фрайман (25673), – наблюдают за происходящим, храня тягостное молчание. После переклички, когда раздаются свистки, сигнализирующие о том, что можно расходиться, Марыся Славцека наклоняется и поднимает фартук: «Я нашла на дне кармана клочок бумаги. Я не пыталась его прочитать. Сунула его в рот и проглотила».

Уроженка Варшавы Фела Грымбаум[530] рассказывает, что Робота просила сшить для нее двадцать фартуков, и сейчас она едва не сходит с ума. «Я закричала, как животное. Я делила с ней койку. Я шила ей фартуки. Я знать не знала, что моей жизни угрожает опасность». Ципи подтверждает: «Роза каждую неделю давала мне новый фартук. Я сказала, что не нуждаюсь в этом. Я не знаю, что могла переносить в своих карманах».

Когда машина Броха остановилась перед 11-м блоком, несколько человек из Цеханува заметили Розу Роботу и предупредили Ноа Заблудовича: «В тот же день капо из бункера зашел в новую прачечную, чтобы сообщить Моше Кульке о том, что четыре девушки помещены в бункер и что он поклялся спасти одну из них». Ячейка цеханувцев собралась, чтобы проанализировать ситуацию. «Мы были опустошены, – признается Исраэль Гутман. Мы ожидали ареста. Девочки из Pulvarum не знали о существовании Иегуды Лауфера.