Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

с несколькими граммами пороха в надежном месте. Но кто поставлял порох этим двум узницам? Роза Грюнапель не признавалась, что это делала она. Кто же тогда? Это была Регина? Эстузия? Мала Вайнштейн утверждает: «Позже я поняла, что Эстузия была самой активной и смелой из нас троих. Ей пришла в голову идея украсть порох из несгораемого сейфа, где тот хранился. Сейф находился в комнате рядом с той, в которой мы работали, и ключ от него всегда был у бригадира. Иногда он оставлял его на столе или забывал запереть сейф. Эстузия умела воспользоваться невнимательностью бригадира».

Уходя с фабрики после окончания смены, узницы узнают о восстании Sonderkommando. Роза Грюнапель вспоминает, что почувствовала укол в сердце: «Ко мне, пританцовывая, подошла одна из девушек. Она произнесла: “Крематории взорваны”». А Зенка Фришлер добавляет: «Из душевой нам был виден огонь».

В тот день в Биркенау под угрозой оказалась одна из женских команд. Юдит Швач (A6876), 24 лет, прибыла из гетто венгерского города Шаторальяуйхей. Вначале она работала в дорожной команде вместе с итальянской журналисткой Лианой Миллу (A5384), с которой они стали подругами. Затем вместе с другими 150 девушками Юдит получила розовый шарф. В обязанности «розовой» команды входило мытье окон караульных башен, которые обугливались от дыма костров. Поскольку им приходилось ходить за водой без сопровождения, отмечает Юдит, к ручью около «Канады II», они стали связными. Женщины «Канады» передавали через них лекарства и записки для своих близких. «Чтобы добраться до ручья, нам нужно было пересечь забор. Когда мы шли, то видели сидящих людей, которые не могли представить себе, какая судьба их ожидала». Молодая девушка не сводит глаз с играющих детей, пока за группой не приходит эсэсовец, чтобы увести ее вниз по лестнице в крематорий. Она замечает угрюмых, пассивных подростков, которым было поручено ухаживать за цветами, посаженными перед крематорием, с приказом не произносить ни слова и не подавать никаких знаков жертвам, сидящим среди деревьев. «Эти мальчики находились в ужасном душевном состоянии, сердца их были разбиты, они были очень одиноки. Во время празднования Суккота[524] вдруг начался переполох. Мы выглянули в окно. Мы увидели заключенного, который висел на электрическом заборе, чтобы перерезать его. Затем из Крематория IV раздался громкий взрыв, за которым последовали огонь, крики, стрельба. Эсэсовцы бежали и стреляли в каждого, кто двигался. Мы лежали на земле, закрыв лица руками». На караульной башне появился эсэсовец. Он обнаружил пятерых девушек, лежащих на земле лицом вниз, и приказал им присоединиться к узницам на другой башне. «Эти команды слишком много знают», – сказал охранник.

Женщины ожидали, что их расстреляют. Но инстинктивный порыв спрятать лица, закрыв их руками, спас им жизнь. Охранник, должно быть, отметил это в своем отчете, указав что узницы ничего не видели, потому что девушек из «розовой» команды вскоре переведут в новый лагерь.

Расследование СС

Охота на сбежавших членов Sonderkommando возобновляется на рассвете. Двенадцать человек направились к Висле, но они шли кругами. Когда наступила ночь, они спрятались в сарае под Райско. Эсэсовцы, выслеживавшие их, обнаружили беглецов и подожгли сарай из огнемета. Повстанцы были сожжены заживо или застрелены при попытке к бегству. Пощадили только мужчин, запертых в крематории III, потому что эсэсовцы все еще нуждались в них. На Франкфуртском процессе Дов Пайсикович так описал итоги произошедшего: «В результате восстания были уничтожены крематории IV и V. Эсэсовцы назначили двадцать человек из нас сжигать наших товарищей».

Провалилось ли восстание? Польская журналистка Анна Павелчинска пишет: «Победа была одержана в другом измерении. Это была победа мира ценностей». Регистратор Рая Каган рассказывает: «На мой стол легли 96 свидетельств о смерти евреев из Гродно, Греции и России. На них было написано: “Уничтожены после попытки побега”. Эти свидетельства о смерти – доказательства восстания Sonderkommando. Я рассматривала их с любовью и уважением».

СС начинает расследование, им руководит следователь Ганс Дрейзер, который получает улики, собранные кинологической бригадой среди еще дымящихся обломков крематория IV. Он должен выяснить, как и от кого Sonderkommando получила оружие.

Эсэсовцы ожидали восстания польских заключенных с тех самых пор, как был построен Освенцим. Они следили за узниками и нейтрализовали целые сети, арестовывая и подвергая пыткам руководителей в Standesamt, а затем казнили их у черной стены 11-го блока. Осознавая, что в лагере постоянно появляются новые лица, следователи Politische Abteilung Вильгельм Богер, Ганс Дрейзер и Карл Брох вербовали стукачей и платили им хлебом или привилегиями. Эсэсовец Лахманн маскировался под заключенного и ходил по блокам, подслушивая разговоры.

Но эсэсовцы не предвидели, что может случиться восстание евреев и особенно Sonderkommando. Кто мог им помочь? Каратели все сделали для того, чтобы создать вокруг них враждебную атмосферу. Через несколько часов следователи обнаружили в обломках порох. Он мог быть получен только с фабрики l’Union.

Сеть Розы Роботы больше не имела возможности поддерживать связь с участницами Сопротивления с фабрики. «Когда 7 октября 1944 года вспыхнуло восстание Sonderkommando, мы уже находились на новом месте», – вспоминает Зенка Фришлер из Pulvarum.

Обеспокоенные участницы Сопротивления из Биркенау поспешили уничтожить все следы. «У нас все еще хранились пакеты со взрывчатым порошком, спрятанные под горами одежды, и бутылки, наполненные бензином, под нашими кроватями, – рассказывает Цилька Вахтер. – Нужно было срочно избавиться от них». Лола Брайфтрегер (51911) бросила свою бутылку с зажигательной смесью в отхожую яму, а потом, испугавшись, посреди ночи решила пойти и вернуть ее обратно.

Утром 9-го числа фабрику l’Union окружили эсэсовцы. «Вся армада эсэсовцев появилась на фабрике», – рассказывает Юлия Кац. Следователи из Politische Abteilung разошлись по цехам. Узницы были начеку, их сердца замерли. Иегуда Лауфер, Исраэль Гутман, немецкие и польские политические заключенные – все они в чем-то виновны: саботаж станков, кража инструментов, контрабанда пороха. Они знают, что эсэсовцы не проявят милосердия. Арестованных будут пытать. Их привяжут к Saukele Богера, подвесят за запястья к балке, вырвут ногти, и в конце концов они выкрикнут имя одного или нескольких сообщников, и целые цепочки участников Сопротивления будут уничтожены.

В женских цехах узницы, работающие в Pulvarum, те, кто помогал прятать порох, его доставлять, те, кто знал, и даже те, кто не знал, но в конце концов стал о чем-то догадываться, с пересохшими ртами и бьющимися сердцами избегают смотреть друг на друга. А есть те, кто пытается хоть что-то сделать, пусть совсем немного, что-то небольшое. Элизабет Эренфельд (80059) из венгерского города Шаранд, назначенная на контроль качества, однажды подозревалась в саботаже. Ей удалось сохранить работу благодаря капо Новаку, политическому заключенному, который доказал, что ее станок был неисправен. Но прошлое работает против Элизабет. Паула Штерн (42008) с сионистской фермы в Нойендорфе ничего не