Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

Nein, и следующие – Nein. На протяжении всего моего заключения в Освенциме и других местах, это был единственный раз, когда я сказала “нет” еде, которая была жизнью. Я чувствовала, что могу отказаться от того, что противоречит моим убеждениям». Коммунистка Полетт Сарси отмечает: «Религиозные евреи отказывались есть. Эсэсовцы предложили нам добавку. Мы ответили “нет, мы получили свой паек”. Тогда эсэсовка вылила содержимое бочки на землю. С тех пор религиозные еврейки проявляют к нам уважение».

7 октября: восстание Sonderkommando

7 октября команда польских пожарных закончила обедать. Зигмунд Соболевский (88) получил эту вожделенную должность, поскольку прибыл в Освенцим в составе первого конвоя. «В субботу, 7 октября, было 13:08, когда нас вызвали. Мы подумали, что случился пожар, потому что были вызваны все три команды. Обычно на тушение пожара направлялась лишь одна. Если возгорание было большим, то на помощь вызывали вторую. Мы пробежали через ворота Arbeit, чтобы попасть в гараж. Со всех сторон стекались эсэсовцы в касках. А когда эсэсовцы надевали каски, это означало, что произошло нечто опасное. Десятки грузовиков, десятки мотоциклов с колясками с эсэсовцами, вооруженными пулеметами: все они на невероятной скорости мчались в сторону Биркенау и крематориев». Пожарные тоже мчали с бешеной скоростью, понукаемые эсэсовцем Энгеншаллем[518].

«Когда мы прибыли на место, крыша крематория уже обрушилась. <…> Вокруг крематориев была буквально зона боевых действий[519]». Эсэсовцы продолжали прибывать со всех сторон. Некоторые люди из Sonderkommando пытались бежать, прорываясь через ограждения, другие дрались и противостояли солдатам, бросая самодельные бомбы. Бегущие эсэсовцы и свистящие пули доставят Зигмунду Соболевскому незабываемую радость. Он ждал этого момента четыре года! Он всю жизнь будет рассказывать о взрыве крематория, но и о жестокой участи, которую эсэсовцы уготовили повстанцам. «Эсэсовец Вильгельм Клауссен, возглавлявший бюро регистрации мужчин, с ужасающим выражением лица заставлял заключенных из Sonderkommando раздеваться и ложиться животом на пол, и стрелял им в затылок. Эсэсовцы на мотоциклах с колясками догоняли тех, кто прорвался за ограждение, и возвращали их обратно к Клауссену. Высокие кожаные сапоги Клауссена были забрызганы кровью».

Каратели нанесли ответный удар так быстро, что женщины из «Канады II» не успели ничего предпринять, ни убежать, ни поджечь бельевые склады. Свидетель восстания – пожарная команда – стала носителем секретов. Поляки возвращаются в Освенцим, опасаясь, что их расстреляют эсэсовцы. Но их товарищи из бюро кадров быстро переводят их из Освенцима.

Что же произошло? Восстание вспыхнуло за несколько часов до времени, запланированного ячейкой Сопротивления. В час дня немцы собрали людей из крематориев IV и V и вызвали 300 человек, якобы для того, чтобы перевести их в другой лагерь. Но Sonderkommando была заранее предупреждена лагерным Сопротивлением: теперь, когда количество конвоев уменьшилось, нацисты собирались сократить численность Sonderkommando[520]. В ответ на это ее члены стали бросать в эсэсовцев молотки и камни. Некоторым удалось убежать в крематорий V, надеясь спрятаться там, а другие побежали поджигать крематорий IV. В это же время эсэсовцы, сопровождавшие Дова Пайсиковича и его товарищей, которые приносили бочки с супом из лагерной кухни, заметили огонь, вырывавшийся через крышу. Они заперли всех мужчин в крематории III в одной комнате и объявили тревогу по Освенциму. В крематории II заключенные напали на своих охранников и бросили в печь Oberkapo Карла Кевента с еще одним эсэсовцем и убили еще одного. Несколько десятков человек, вооруженных гранатами, сумели сделать дыру в ограждении и сбежать.

Взорвался ли крематорий IV из-за пороха? Филипп Мюллер рассказывает: «Янкель Врона поджег крематорий». Несколько человек из Sonderkommando, которым удалось добраться до крематория, были убиты. Те люди из Sonderkommando, которым удалось скрыться, рассказывают, что «к стене положили соломенные тюфяки и подожгли». Годель Зильбер уверен в одном: «Порох не был достаточно мощным, чтобы взорвать бетонные стены. Янкель Врона взял кислородный баллон и бросил его в печь. Взрыв получился невероятно сильным».

Восстание было подавлено менее чем за четверть часа. Женщины видят, как два бойца из Sonderkommando выскакивают из их блоков, которые оказались весьма ненадежными убежищами. Эсэсовцы обыскивают женские жилые бараки. Линда Райх (1173) вспоминает: «Вильгельм Телль и еще один эсэсовец загнали их в блок, крича, чтобы мы убирались». «Мужчин из Sonderkommando обнаружили и жестоко пытали, прежде чем расстрелять».

Рене Карассо, в девичестве Гани, родилась в Превезе, небольшом городке на побережье Ионического моря; прибыла в Биркенау в апреле 1944 года. Ее муж находился в Освенциме, а трое братьев – в Sonderkommando. Рене, работавшая в «Канаде», вспоминает: «Внезапно слева и справа от нас засвистели пули. Вокруг бегали солдаты с собаками и оружием, кричали и ругались. Мы не понимали, что происходит, принялись то смеяться, то плакать, думая, что союзники на подходе и именно из-за этого поднялся весь шум. Эсэсовцы приказали нам вернуться в лагерь, заперли в блоке и велели молчать». Тем временем пули продолжали лететь направо и налево. Суматоха продолжалась в течение нескольких часов. В конце концов Рене Карассо догадалась, что Sonderkommando подняла восстание. «Трое моих братьев работали в ней, и это был их конец»[521].

Ночью завыла сирена, возвещающая о воздушном налете. Лония Киршенбаум утверждает: «Небо было все в самолетах». В результате восстания погибли трое и были ранены двенадцать офицеров со стороны СС[522]; а со стороны Sonderkommando были убиты 451. Среди убитых значились лидеры восстания Залман Градовский из Гродно и Йозеф Доребус, депортированный из Дранси с 49-м конвоем[523].

В одном из документов Politische Abteilung содержится информация о восстании и побеге членов Sonderkommando. «Побег мужчин начался в 14 часов 7 октября. Они бежали из крематория II, перерезали сетку ограждения и добрались до Райско. Семьдесят человек были схвачены и расстреляны. Четырнадцать до сих пор числятся пропавшими без вести. И мы должны их найти».

Свидетели восстания

Марта Биндингер вспоминает: «В тот день, когда в Освенциме завыли сирены, объявляя о восстании, Эстузия сказала мне, и лицо ее преобразилось от радости: “Ты слышишь, ты слышишь? Начинается!”»

Исраэль Гутман вспоминает: «Когда Sonderkommando взбунтовалась, мы были ошеломлены! Мы не знали, что они достали порох. Что порох из l’Union попадал в Биркенау, и они его получили». Иегуда Лауфер добавляет: «Порох, полученный организацией Сопротивления, по плану Бруно Баума предназначался для польского подполья». Он должен был быть использован для всеобщего восстания. Я никогда не видел этого плана. Знал только, какова будет моя задача, если восстание начнется. Я должен был убить Scharführer Volksdeutsch l’Union. К сожалению, восстания не случилось».

Нам известны имена женщин из Pulvarum, которые достали порох, и тех, кто доставлял его в Биркенау, – Ханка, Эстузия, Ала, Батшеба, Рузия, – но кто передавал его мужчинам? Исраэль Гутман утверждает, что он был на связи с Хадассой Тальмон и Лусией Ферстенберг. Они оставляли пакетики