Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау - Шошана Бухобза

горошек платье Läuferinnen, переводят в 4-й блок. Она обнаруживает, что статус позволяет ей пригласить в свой блок подругу на ночь, получить дополнительную еду или перевести одну из женщин в хорошую команду. «Я увидела, как одна из моих подруг зашла в блок № 25. Я спросила у врача СС, значится ли она в списке приговоренных к крематорию. Он взглянул на список и ответил утвердительно. Я спросила, можем ли мы ее выпустить. Врач согласился и зачеркнул номер. Он вывел мою подругу из 25-го блока. Теперь мы понимаем, что Мала в полной мере пользовалась этими привилегиями, чтобы помогать своим подругам».

Третья Läuferin – Рената (70159), сестра виолончелистки Аниты Ласкер. Сестры нашли друг друга в лагере… благодаря обуви. Прибыв в Биркенау через неделю после Аниты, Рената вспоминает: «В кабинете регистрации я заметила на ногах секретаря черные ботинки с красными шнурками. Я спросила ее: “С каким конвоем прибыли эти ботинки?” Секретарь ответила: “О, они принадлежат девушке, которая сейчас в оркестре”. Я сказала: “Это моя сестра”. Она привела Аниту, и мы крепко обнялись». Рената Ласкер вспоминает: «Мандель дала мне эту должность, потому что она, должно быть, подумала: если одна будет здесь, другая не убежит. Я носила записки, которые эсэсовцы передавали друг другу». Четвертой девушкой была венгерка. Рая Каган сообщает только ее имя – Манси.

Неделю спустя Антони Шимлак передает Келару сообщение от Эдека: он избавился от своей эсэсовской формы, с ним все хорошо. Мала и Эдек продолжают считаться без вести пропавшими. Их побег побуждает мечтать заключенных, которым нужны истории любви, рассказы о героизме, о связи между общинами, чтобы помогать держаться в этом смертоносном мире.

Шли дни. 7 июля, окрыленные докладом делегата Международного Красного Креста Мориса Росселя об условиях жизни в Терезинском гетто, эсэсовцы приказали уничтожить чешский семейный лагерь. На карту была поставлена судьба 10 000 человек. В последний момент Менгеле принимает решение отправить самых здоровых людей на заводы Рейха, которые нуждались в рабочей силе. Возмущенная Маргарета Глас присутствует при этом. «Менгеле снял свой пояс и положил на стол. Не говоря ни слова, он отобрал две тысячи женщин[502], а всех остальных отправил налево. Я сказала Орли: “Посмотри на его пистолет. Мы можем убить его”. Орли ответила: “Ты с ума сошла?”. А Эна прошептала: “Если мы это сделаем, лагерь взорвется”. И я решила поджечь наш блок: он был сделан из соломы. Блок моментально сгорел».

21 июля происходят еще два побега. Ежи Белецки (243), 23 лет, назначенный слесарем на мукомольный завод, спасает из лагеря смерти Цилю Цибульску (29558). Он заметил ее в мельничной мастерской, где она чинила мешки. Сначала они разговаривали, прижавшись ртами к трещинам в стене. Он сделал ей несколько небольших подарков. Через несколько месяцев Белецки предложил ей сбежать. С помощью товарищей молодой человек получил пропуск и эсэсовскую форму и изобразил сцену, как солдат конвоирует пленного на строительную площадку. Stabsgebäude был в смятении. «Впервые из здания сбежала девушка», – отмечает Рая Каган. Белецкому и Циле вовремя удалось сбежать. Узнай они, что Эдека и Малу схватят, решились бы они на побег?

27 июля 1944 года в 17:30 Крамер отправил триумфальную телеграмму в полицию региона: «В ответ на запросы 6351 и 6353, Галинский и Циметбаум задержаны и с 26 июля находятся на посту Белиц [Бельско-Бяла]. Поиски прекратить». Беглецов привезли в Освенцим и заперли в двух камерах 11-го блока. Узнав о том, что их отправили в заключение, начали трястись те, кто им помогал. Келар, эсэсовец Любуш, Антони Шимлак, Леа Шиовиц и Гиза Вайсблюм готовятся к тому, что их вызовет Богер и подвергнет пыткам на Saukel – на «качелях»[503].

Уроженка Берлина Лили Майерчик (19332) прибыла вместе со своей сестрой Хелен в конвое Малы Циметбаум. Обе работали клерками в Politische Abteilung. В 1944 году Лили стала секретарем Богера. Она рассказывает: «Допросы проходили в нашем бюро. Мала никого не выдала. Нам удалось переговорить с ней в коридоре, хотя это было категорически запрещено». Харизма Малы была настолько сильной, утверждают секретарши отдела записи актов гражданского состояния, что Богер даже не стал ее третировать. Дженни Спритцер говорит: «[С Эдеком] обращались иначе, чем с Малой. Когда я впервые встретила его в коридоре, я подумала: “Какой он красивый, и какие у него утонченные руки”. Форма на нем была порвана, и он передвигался босиком. Но он встал прямо, поприветствовал нас и сказал: “Поцелуйте от меня Малу. Передайте ей, что со мной все хорошо”. Несмотря на все усилия, им не удалось заставить поляка признаться, что у них с Малой были отношения».

Так как доказательств причастности трех Läuferinnen не было, эсэсовцы в конце концов отпустили их из штрафной команды и перестали разыскивать сообщников пары.

Как нашли влюбленных? Повествования противоречат друг другу. Никто не слышал их признаний. Рассказывают разные истории, некоторые из них шиты белыми нитками.

Одна из историй кажется правдоподобной: готовясь пересечь границу, пара наткнулась на блокпост, и солдаты узнали юношу и девушку. Только капо из 11-го блока, еврей Яков Козальчик (93830)[504], смог рассказать нам крупицу правды. Исраэль Гутман объясняет: «Козальчик был мощным, крупным, расторопным евреем <…>. Он работал палачом. Когда немцам нужно было повесить заключенного, они поручали это Козальчику. Прошел слух, что он пытается помочь евреям, отправленных в изоляторы 11-го блока. Туда попадали немногие евреи. Туда помещали только тех, кто был замешан в политических заговорах: <…> заключенного, создавшего сеть, заключенного, который пытался установить контакт с партизанами за пределами лагеря, когда была обнаружена сеть для совершения побегов».

Молчаливый и дружелюбный, великан выхаживает Эдека после пыток, и позволяет паре иногда воссоединяться по ночам. Яков родился в Крынках в 1902 году и осиротел в возрасте 8 лет. Он отправился в Соединенные Штаты на океанском лайнере, который оказался на Кубе. Яков работал на острове носильщиком, прежде чем снова попытать счастья, на этот раз успешно. Он стал, по его утверждению, тренером немецкого чемпиона мира по боксу, Макса Шмелинга[505]. Останься Козальчик в Соединенных Штатах, он следил бы за войной издалека. Но судьба сыграла с ним злую шутку. Присоединившись к цирку, Яков отправился в турне по Европе. Он женился и осел в своем родном городе Крынки, где во время операции «Барбаросса» батальон СС обнаружил его поднимающим стокилограммовую неразорвавшуюся бомбу. В январе 1943 года Козальчик был депортирован в Освенцим.

Уничтожение цыганского лагеря

Начало Варшавского восстания польских партизан против немецких оккупационных войск 1 августа[506] 1944 года ознаменовало конец цыганского лагеря. В нем находилось более тысячи женщин и детей. Расформирование цыганского лагеря (BIIE) началось с того, что в трех лагерях Биркенау (BI, BII и BIII) заключенных закрыли в блоках. Маша Равин вспоминает: «Запертые в