Очень странные каникулы - Алла Литоренко

Глава 20

Сашиного папу Дмитрий Евсеич обнаружил на том же месте, где и оставил. Взгромоздившись на корягу, тот с беспокойством вглядывался вдаль.

– Наконец-то вы вернулись! Я пытался до кого-нибудь дозвониться, да связи нет. Что это за деревня такая! Никаких контактов с цивилизацией.

– Отчего же, – спокойно возразил Дмитрий Евсеич, перебирая удочки. – Раз в неделю из соседнего села к нам машина с продуктами приезжает. Почтальонша на велосипеде наведывается. Ну а связь ловит на пригорке…

– Да-да, я в курсе! – перебил Сашин папа. – На пригорке у дома бабы Кати. Но до него ещё добраться надо. А вдруг случится что-то экстренное, о чём непременно нужно сообщить?

Дмитрий Евсеич снял штопаную-перештопаную панаму, вытер пот со лба и с лёгким раздражением уставился на суетливого горожанина.

– Да в чём дело-то? Вы, Игорь, будто на ежа наступили – скачете туда-сюда, руками машете…

– Я слышал крик, – понизив голос, сообщил Сашин папа и показал пальцем налево. – Когда вы ушли, я решил перекусить, и тут со стороны леса раздалось это: «Мама-а-а!»

Дмитрий Евсеич отложил удочку и нахмурился:

– Вы уверены? Может, померещилось? С непривычки городским на природе кажется то, чего на самом деле нет.

– Ну вы уж за дурака-то меня не держите! – обиделся Сашин папа.

– Это могла кричать птица. У вас воображение буйное, – задумчиво предположил старик. Внешне он был спокоен, однако руки его слегка подрагивали. – Никак не удаётся банку с наживкой открыть! Крышка вечно заедает. Подсобите, Игорь.

Сашин папа схватил старую жестяную банку и попытался поддеть ногтями проржавевшую в нескольких местах крышку. Ничего не вышло.

– Ладно, не мучайтесь, – старик забрал банку. – Я сам. Ножичком поддену.

– Так что по поводу крика, Дмитрий Евсеич? Думаете, это птица, а не человек?

– Не знаю точно, – пробормотал дедушка Егора и спрятал банку обратно в походный рюкзак. – И вот что, Игорь, сматываем удочки. На сегодня рыбалка отменяется.

– Как? Почему? – остолбенел Сашин папа. – Мы ведь даже не начали!

– Не задастся клёв, вы уж мне поверьте! Много препятствий за одно утро. Пойдёмте-ка лучше домой. А рыбалку я вам в другой день обещаю.

Вздыхая и охая, Сашин папа собрал разбросанные по берегу вещи. Дмитрий Евсеич не проронил ни слова. Он не отрываясь смотрел в сторону леса.

Когда вышли к мосту, старик показал на узкую, заросшую крапивой тропинку:

– Смотрите, Игорь, не ходите этой дорогой. И дочке с женой запретите. Мы, деревенские, никогда в ту сторону не хаживаем.

– А что там? Ну, кроме леса? – заинтересовался Сашин папа.

– Нехорошее место, – коротко ответил Дмитрий Евсеич. – Проклятый дом, в котором нечистая сила водится.

* * *

В траве у моста сидел Уголёк. Прижав уши к голове, он наблюдал за рыбаками. Если бы те вдруг решили ступить на тропинку, ведущую к лесу, кот немедленно выпрыгнул бы из укрытия и преградил им путь.

Уголёк знал, как опасен для людей проклятый дом. Он помнил, чем закончилась прошлогодняя вылазка хозяина, Родиона Борисыча. Уголёк пытался спасти писателя, шёл за ним по пятам, громко мяукал, пару раз даже вцепился зубами в ногу. Всё было бесполезно!

Хозяин разозлился, велел коту уходить и не мешать. Глупый-глупый человек! Надеялся в одиночку справиться со злом. И проиграл.

А между тем зло не дремлет. Бродит ночами по деревенским улицам, пугает людей, которым не спится. И есть те, кто этому злу потворствуют. Но каждый получит по заслугам. Каждый.

Уголёк весь подобрался – белые кроссовки Сашиного папы мелькнули у самого носа.

– Может, хоть одним глазком посмотрим на тот дом? А, Дмитрий Евсеич?

– Любопытство губит людей, Игорь, – отрезал дедушка Егора. – Идёмте в деревню. По дороге я вам расскажу, что случилось много лет назад с местным мужичком, с Оськой. Думаю, это отобьёт у вас охоту шастать по гиблым местам.

И они ушли прочь. Уголёк осторожно выбрался из укрытия, потянулся и, распушив хвост, побежал вслед за рыбаками. Убедившись, что Дмитрий Евсеич и Сашин папа в безопасности, кот отправился к дому, во дворе которого скучал без владельца красный трактор.

Глава 21

Исчезновение Макара Криворука заметили не сразу. Полдня просидел Уголёк на крыльце у тракториста. Мяукал, скрёбся в дверь. В доме громко работал телевизор. Старушка Лизавета предпочитала лишний раз не выходить на улицу и без устали щёлкала кнопками на пульте управления.

Когда с реки повеяло вечерней прохладой, Лизавета вдруг спохватилась. Сын не приходил домой обедать. Неужто снова взялся за старое?

Минувшей зимою непутёвый Макар пристрастился к картам. Играли на деньги в сарайчике местного забулдыги Ильи по прозвищу Карась. Макар и Илья когда-то учились в одном классе. Уже тогда строгая Лизавета требовала: не води дружбу с этим лодырем, от него хорошего не жди!

И ведь права оказалась. Сын, не без помощи матери, получил какую-никакую профессию. Честным трудом, пусть и не в городе, как мечталось когда-то, зарабатывал на хлеб с маслом. Карась же, как и предсказывала мудрая Лизавета, пошёл по наклонной. Работы постоянной не имел, пьянствовал и жил впроголодь.

Лишь один бесспорный талант имелся у Ильи – виртуозно играл он в карты. Мухлевал, не без этого. Но делал всё так искусно, что не подкопаешься.

Пристрастился к картам и Макар, только вот везло ему редко. Практически никогда, если по правде. Несколько раз проигрывал Криворук всю зарплату. А однажды даже поставил на кон обручальное материно кольцо, чего Лизавета, никак не ожидавшая от единственного сына такой подлости, до сих пор не могла простить.

После череды досадных проигрышей Макар с картами завязал, Лизавета наконец смогла спать спокойно.

И вот теперь нехорошее предчувствие вновь закралось в душу старушки. Намотав на голову платок и опираясь на клюку, отправилась она на поиски сына.

Спускаясь с крыльца, сослепу наступила на хвост Уголька. Кот с громким «Мя-а-ау!» отскочил в сторону.

– Брысь отседова! – замахнулась клюкой Лизавета. – Нечем у меня поживиться. Ступай, откуда пришёл.

Добравшись до обшарпанного дома Ильи Карася, старушка заколотила по воротам. У соседей залаяли собаки.

– Чего надо? – высунулась из окна сальная голова с узкими щёлками вместо глаз. – Тётка Лиза, вы, что ли?

– А ты, небось, принцессу египетскую на чай ждёшь? – недружелюбно ответила старушка. – Макар у тебя? Скажи ему, что мать пришла. Пусть домой топает!

Карась широко зевнул и почесал небритую щёку.

– Нет у меня никого.

– Врёшь!

– Мамой клянусь!

– Чтоб тебе пусто было, – проворчала Лизавета. – За нос меня водить вздумали. Мака-а-ар! Макарушка, сынок, выходи! Или тебе