Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

Что друг Протея, юный Валентин,

Не так давно в столицу перебрался

И состоит при герцоге.

Акт I, сцена 3, строки 25–27

[В оригинале: «…и принят при дворе императора». – Е. К.]

В XV в., в период расцвета Милана, этот город был независимым герцогством, а герцог Миланский – одним из самых известных в Италии вельмож. Со временем род правителей Милана разделился на две ветви – Висконти и Сфорца. Безымянный герцог Миланский – одно из главных действующих лиц пьесы. Но тогда при чем тут император?

Конечно, у Милана было имперское прошлое. В IV в. н. э. именно Милан, а не Рим стал резиденцией императоров Западной Римской империи; например, как раз в Милане римский император Константин I подписал в 313 г. н. э. указ о признании христианства равноправной религией.

Однако похоже, что на Шекспира сильнее повлиял тот факт, что в 1535 г. Милан потерял независимость и вошел в состав все более расширявшихся владений императора Карла V[10]. Возможно, Шекспир так тесно связывал Милан с империей, что назвал герцога императором, хотя действие пьесы происходит за сто лет до указанного события. (Впрочем, возможно, слово «император» – еще одна ошибка испорченного экземпляра первоначальной пьесы – единственного, которым мы располагаем.)

Антонио, на которого произвели сильное впечатление успехи Валентина при миланском дворе, решает отправить туда Протея, и расстроенный Протей (только что узнавший о чувствах Джулии) вынужден подчиниться.

Но тут возникают осложнения. Будучи в Милане, Валентин влюбился в девушку по имени Сильвия, дочь герцога Миланского. Шекспир изображает Сильвию как идеал ума и красоты. В нее также влюблен Турио, сильно уступающий Валентину внешностью и характером; однако герцог уже решил, что мужем Сильвии будет именно Турио. Сама же девушка, как вскоре выясняется, отдает предпочтение Валентину.

Этот любовный треугольник нарушает Протей, который только что расстался с Джулией и в знак любви обменялся с ней кольцами. Однако, как только Протей встречает Сильвию, становится ясно, что имя дано ему не случайно. Молодой человек совершенно меняется, с первого взгляда влюбляется в Сильвию, забывает Джулию и замышляет обмануть своего друга.

Валентин хочет подняться к Сильвии по веревочной лестнице и бежать с ней. Он делится своим планом с Протеем, который тут же извещает герцога о готовящемся побеге. Герцог подкарауливает Валентина, ловит его на месте преступления и в гневе приказывает ему покинуть двор, тем самым расчищая дорогу предателю Протею.

«…С широким буфом»

Тем временем Джулия, оставленная Протеем в Вероне, не может вынести одиночества. Она решает ехать к Протею в Милан и, стремясь избежать неприятностей, которые могут подстерегать в дороге одинокую девушку, собирается переодеться мужчиной.

Шекспир использует этот прием в нескольких пьесах (впервые – в «Двух веронцах»), но нам он кажется неубедительным. Публика потешается над тем, что герой не замечает того, что лежит на поверхности, и начинает сомневаться в его умственных способностях. Однако условность есть условность (никому не приходит в голову удивляться тому, что в кинокартине во время диалога оставшихся наедине влюбленных неизвестно откуда начинает звучать оркестр). Кроме того, во времена Шекспира женские роли играли мальчики, поэтому мальчик в роли Джулии, переодетый в мужское платье, выглядел намного убедительнее, чем переодетая женщина. Сыграть девушку Джулию показалось бы ему куда труднее.

Как бы там ни было, но в этой пьесе Шекспиру удается частично избежать трудностей, связанных с переодеванием. Служанка Джулии Лючетта, не одобряющая план своей госпожи, холодно спрашивает, что делать с мужскими штанами. Когда Джулия позволяет ей делать что угодно, Лючетта отвечает:

Вам надо бы штаны с широким буфом.

Акт II, сцена 7, строка 53

[В оригинале: «…штаны с гульфиком». – Е. К.]

Гульфик – предмет, напоминающий сумочку и прикрывающий отверстие в мужских штанах. Этот футляр для пениса был очень моден в XV–XVI вв. Обычно его подбивали чем-нибудь мягким – частично для защиты, а частично для того, чтобы пенис казался больше (в наши дни дамы увеличивают грудь также с помощью мягких вкладышей в лифчики). С той же целью гульфики можно было украшать самыми разными способами.

Естественно, упоминание о гульфике приводит стыдливую Джулию в ужас, но Лючетта говорит:

Штаны без буфов ничего не стоят.

Вы хоть иголку спрятать в буф могли бы.

Акт II, сцена 7, строки 55–56

[В оригинале: «Мадам, гульфик – это такая круглая кишка, не стоящая и булавки и годная только на то, чтобы втыкать в нее эти булавки». – Е. К.]

Говоря о гульфике как о подушечке для булавок, Лючетта лукаво напоминает, что Джулии нечего будет в него вставить. Кроме того, она насмехается над мужчинами, которые набивают гульфики так, что в них можно безбоязненно воткнуть булавку.

Однако неодобрение Лючетты не может заставить Джулию отказаться от путешествия.

«Из Мантуи…»

Грустный Валентин, изгнанный из Милана, едет через лес и попадает в плен к разбойникам. Молодой человек говорит, что денег у него нет, и делает вид, что изгнан за убийство на дуэли.

Поскольку денег у Валентина нет, он перестает быть жертвой, а то, что он убил человека, сближает его с разбойником, то, что он вдобавок еще и красив, также производит впечатление. Третий разбойник говорит:

Ручаюсь плешью старого монаха

Из удалой ватаги Робин Гуда,

Он подходящий атаман для нас!

Акт IV, сцена 1, строки 50–51

Любое упоминание о разбойниках заставляло английскую публику вспомнить Робин Гуда, а Шекспир обычно очень внимательно относился к ее ожиданиям. «Жирный монах» – это, конечно, брат Тук, знакомый американской публике ничуть не меньше, чем англичанам.

Разбойники по очереди представляются Валентину. Выясняется, что среди них много дворян, объявленных вне закона за мелкие провинности, обычные для пылких молодых людей хорошего происхождения. Например, второй разбойник, судя по всему удрученный своим нынешним положением, говорит:

Я также

Из Мантуи был изгнан, – но за то,

Что проучил кинжалом дворянина.

Акт IV, сцена 1, строки 55–56

Мантуя бегло упоминается в «Укрощении строптивой» как родина Учителя. Она находится примерно в 25 милях (40 км) к юго-западу от Вероны и во времена Шекспира (как и почти пять веков до этого) была независимым герцогством.

«Когда мы с ней в комедиях играли…»

Между тем Протей продолжает предавать всех и каждого. Бросив Джулию и предав Валентина, он пытается перехитрить Турио.