Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

Впервые рассказ о Ромео и Джульетте появился на итальянском языке в сборнике любовных новелл «Новеллино», составленном Мазуччо Салернитано и опубликованном в 1476 г. Около 1530 г. Луиджи да Порто переработал его, сделав нечто очень близкое к версии Шекспира (вплоть до имен действующих лиц).

Первым англоязычным вариантом этой истории стала длинная эпическая поэма «Трагическая история Ромео и Джульетты» переводчика Артура Брука, изданная в 1562 г. Эта поэма стала для Шекспира главным источником; он неукоснительно придерживается сюжета, время от времени добавляя к нему (к слову сказать, без всякой нужды) штрихи, выполненные рукой мастера.

«В Вероне пышной…»

Пьесу начинает Хор, объясняющий сюжет пьесы:

В двух семьях, равных знатностью и славой,

В Вероне пышной разгорелся вновь

Вражды минувших дней раздор кровавый.

Пролог, строки 1–3

(перевод Т. Щепкиной-Куперник)

Верона упоминается в «Укрощении строптивой» и является местом действия «Двух веронцев». Впервые о том, что история Ромео и Джульетты происходит именно в Вероне, говорится в варианте Луиджи да Порто. Более ранняя версия Салернитано называет местом действия Сиену, находящуюся в 150 милях (240 км) к югу от Вероны.

Конечно, настоящее место действия значения не имеет. Пьеса не историческая и не ограничена пределами конкретного города. С минимальными изменениями ее можно перенести в любой город Европы, а в «Вестсайдской истории» действие вообще происходит в современном Нью-Йорке.

Но раз уж эта история произошла именно в Вероне, нужно напомнить, что случилось это в независимом герцогстве (точнее, принципате), которым Верона была только раз в истории – а именно с 1260 по 1387 г.

Это был типичный итальянский город того времени, разделенный соперничавшими между собой группировками, которые возглавляли знатные фамилии. Их враждебность проявлялась в уличных потасовках, которые затевали их слуги и приверженцы.

В большинстве итальянских городов той эпохи одни были сторонниками сильной и централизованной светской власти под контролем германского императора (гибеллины), а другие отдавали предпочтение независимым городам-государствам под моральной опекой папы римского (гвельфы). Знатные фамилии либо становились на ту или иную сторону и враждовали по политическим мотивам, либо руководствовались другими причинами, но от этого вражда не становилась меньше.

Например, во Флоренции, самом знаменитом городе итальянского Возрождения, между семьями Черки и Донати было зафиксировано около 1300 стычек со смертельным исходом. Вражда началась из-за какого-то пустяка, но постепенно разрасталась, пока Черки не возглавили группировку «белых», а Донати – «черных». Первые были гибеллинами, а вторые – гвельфами. Весь город разделился на две части и около полувека расхлебывал последствия того, что когда-то началось как вражда между семьями.

Шекспир не указывает причины вражды между двумя веронскими родами; во всяком случае, нет никаких намеков на то, что она носила политический характер.

«Из дома Монтекки…»

Пьеса начинается в воскресное утро (это следует из реплик персонажей), когда на улицу выходят двое слуг Капулетти. Эти персонажи неотличимы от комических английских слуг (любимых Шекспиром простонародных характеров, остающихся совершенно одинаковыми независимо от национальной принадлежности представителей высших классов) и носят подчеркнуто неитальянские имена Самсон и Грегори.

Они хвастаются собственной храбростью, и Самсон говорит:

Любая собака из дома Монтекки уже затрагивает меня.

Акт I, сцена 1, строка 8

Одна из соперничающих семей – Монтекки, другая – Капулетти. В версии да Порто приводятся именно эти имена, но Шекспир выбирает формы, более привычные для английского уха: Монтегью (Montague) и Кепьюлет (Capulet).

«Мечи в ножны вложите!»

Двое слуг Капулетти сознательно провоцируют двух слуг Монтекки, которые появляются позже. Слуги Монтекки к этому готовы, и мечи тут же извлекаются из ножен. Входит Бенволио, один из предводителей сторонников Монтекки. Он спешит прекратить ссору и кричит:

Стой, дурачье! Мечи в ножны вложите!

Не знаете, что делаете вы!

Акт I, сцена 1, строки 66–67

Бенволио стремится сохранить мир, покончить с враждой или, по крайней мере, не раздувать пламя. Об этом говорит само его имя, придуманное Шекспиром (аналогичный персонаж поэмы Брука не имеет имени); по-латыни «Бенволио» означает «желающий добра».

Попытка Бенволио примирить слуг – одно из нескольких имеющихся в пьесе указаний на то, что родовая вражда затихает. Если бы одна из сторон сделала разумный и сознательный шаг к примирению, вполне возможно, что с соперничеством было бы покончено. То, что этого не случилось, добавляет истории трагизма.

«Сюда, Бенволио…»

Главная причина того, что соперничество не закончилось, выясняется сразу. Вслед за Бенволио на сцене появляется злой гений пьесы, Тибальт из рода Капулетти. Он злобно кричит миротворцу Бенволио:

Как, бьешься ты средь челяди трусливой?

Сюда, Бенволио, смерть свою встречай!

Акт I, сцена 1, строки 68–69

Бенволио возражает, что он обнажил меч только для того, чтобы прервать драку и восстановить мир, но для Тибальта это не имеет значения.

С мечом в руках о мире говорить?

Мне даже слово это ненавистно,

Как ад, как все Монтекки, как ты сам!

Акт I, сцена 1, строки 72–73

Это наиболее четкое определение иррационального психологического состояния, которое называется «родовой враждой». К началу пьесы взаимная ненависть практически выдохлась. Из предводителей враждующих группировок (большинство которых предпочитает действовать разумно) биологическую ненависть к соперникам испытывает один Тибальт.

В варианте да Порто Тибальта зовут Тебальдо, но Шекспир гениально переиначил имя персонажа. Одним из героев средневекового сказочного цикла о лисе Ренаре (см. в гл. 6: «Наседкой…») является кот Тиберт (в просторечии – Тибальт). Это имя автоматически вызывало у зрителя Елизаветинской эпохи ассоциацию со злобным котом-забиякой.

«Заплатите за это жизнью вы»

Схватка, навязанная Тибальтом Бенволио, разрастается. Появляются другие члены группировок вплоть до престарелых глав семей родов Монтекки и Капулетти (жены которых мешают им ввязаться в драку). Наконец на сцену выходит сам веронский герцог.

Вполне понятно, что он возмущен уличными беспорядками. Недавно было три таких стычки, и его терпение иссякло. Герцог гневно говорит:

Но если вы хоть раз еще дерзнете

Покой нарушить наших мирных улиц, —

Заплатите за это жизнью вы.

Акт I, сцена 1, строки 99–100

Герцога зовут Эскал. Среди веронских герцогов (точнее, принцев) человека с таким именем нет, однако любоытно, что