Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

который мог бы понять романтизм юной девушки, полюбившей своего кровного врага и упивающейся риском, опасностью и печалью, видимо, не хочет спускать ее на землю. Он выходит из укрытия и театрально отрекается от своего имени, говоря:

Ловлю тебя на слове: назови

Меня любовью – вновь меня окрестишь,

И с той поры не буду я Ромео.

Акт II, сцена 2, строки 49–51

Иными словами, он приноравливается к романтическим бредням четырнадцатилетней девочки, и катастрофа становится неизбежной.

«Смерть ждет тебя…»

Джульетта, удивленная внезапным появлением Ромео, ведет себя в полном соответствии с романтическими канонами родовой вражды. Она выговаривает Ромео за то, что тот пробрался в сад:

Ведь стены высоки и неприступны.

Смерть ждет тебя, когда хоть кто-нибудь

Тебя здесь встретит из моих родных.

Акт II, сцена 2, строки 63–65

Легко догадаться, что это сильное преувеличение. Конечно, если бы в этот миг их застал Тибальт, у влюбленных возникли бы неприятности. Однако, если бы на месте Тибальта оказался кто-нибудь другой, Ромео просто выпроводили бы из сада, в худшем случае сказав ему пару теплых слов. Зато у него появилась бы возможность поговорить о сватовстве.

Похоже, Джульетта вспомнила о вражде и ее последствиях уже задним числом. Сначала она испугалась, что Ромео мог пораниться, перелезая через стену.

Ромео не протестует против романтических преувеличений Джульетты, видимо понимая, что угроза смерти добавляет ему привлекательности, и торопится воспользоваться своим преимуществом. И все же юноша не воспринимает угрозу всерьез, потому что говорит:

В твоих глазах страшнее мне опасность,

Чем в двадцати мечах.

Акт II, сцена 2, строки 71–72

Теперь, когда все улажено, можно заняться серьезным делом и поговорить о любви.

«И думаешь о браке…»

Сразу после объяснения влюбленные заводят речь о браке. Джульетта говорит:

…если искренне ты любишь

И думаешь о браке – завтра утром

Ты с посланной моею дай мне знать,

Где и когда обряд свершить ты хочешь…

Акт II, сцена 2, строки 143–145

Если Ромео и планировал посвататься по всем правилам, то тут же забыл об этом. Если романтичная малышка Джульетта хочет обмениваться любовными посланиями и даже тайно вступить в брак, так тому и быть.

Свидание заканчивается в понедельник, потому что в июле в Италии рассветает уже часа в два ночи. Счастливый Ромео говорит:

Теперь к отцу духовному, чтоб это

Все рассказать и попросить совета.

Акт II, сцена 2, строки 188–189

Если повезет, духовный отец (точнее, монах) согласится тайно обвенчать их и осуществить заветную мечту Джульетты.

«Великие в себе благословенья…»

Следующая сцена происходит рано утром в понедельник в келье брата Лоренцо (в версии да Порто – фра Лоренцо), не только монаха, но и алхимика, собирающего растения, чтобы использовать их сок в своих опытах. Лоренцо говорит:

Великие в себе благословенья

Таят цветы, и травы, и каменья.

Нет в мире самой гнусной из вещей,

Чтоб не могли найти мы пользы в ней.

Акт II, сцена 3, строки 15–18

Здесь выражена средневековая точка зрения на то, что цель каждого создания природы – благо человека; все существующее на земле обладает теми или иными полезными свойствами.

«В любовь он может превратить вражду»

Ромео рассказывает брату Лоренцо о своей любви; тот, изрядно смущенный внезапной изменой Розалине, осуждает юношу. Однако, поразмыслив, монах одобряет идею тайного брака по вполне понятной причине:

Все, что возможно, я для вас устрою:

От этого союза – счастья жду,

В любовь он может превратить вражду.

Акт II, сцена 3, строки 90–92

Брат Лоренцо явно понимает, что родовая вражда угасает; по его разумению, брачный союз может положить ей конец. Однако тайный брак нравится ему больше; в романтичности монах не уступает Джульетте.

«…Кошачьего Принца…»

Наступил день, а Бенволио и Меркуцио все еще не нашли Ромео. Тем временем Тибальт, разгневанный инцидентом на празднике, посылает Ромео официальный вызов на дуэль. Друзей это ничуть не волнует: они уверены, что Ромео сумеет за себя постоять. Меркуцио невысокого мнения о фехтовальном искусстве Тибальта:

Он почище кошачьего царя Тиберта. Настоящий мастер всяких церемоний! Фехтует он – вот как ты песенку поешь: соблюдает такт, время и дистанцию…

Акт II, сцена 4, строки 19–22

[В оригинале: «Он почище кошачьего Принца». – Е. К.] Конечно, выражение «кошачий Принц» – насмешка над именем Тибальта. Стрела направлена в любимую мишень Шекспира – французский или итальянский способ что-то делать (в данном случае – научный подход к фехтованию), которому противопоставляется простая, но здоровая английская привычка обмениваться зуботычинами.

«По сравнению с его возлюбленной Лаура…»

Тут наконец появляется Ромео, и Меркуцио, дождавшийся своего часа, всласть насмехается над его любовными вздохами. Он потешается:

Теперь у него в голове только стихи, вроде тех, какие сочинял Петрарка. По сравнению с его возлюбленной Лаура – судомойка…

Акт II, сцена 4, строки 40–42

Считается, что стихи итальянского поэта Франческо Петрарки [которого Шекспир называет Петрархом по аналогии с Плутархом. – Е. К.] стали первой искоркой Возрождения. Петрарка родился в 1304 г. и в 1327 г. встретил даму, которую в своих стихах он называет Лаурой. Кем она была в действительности – неизвестно.

Хотя Петрарка писал в основном на латыни, однако прославился он главным образом своими итальянскими сонетами, одами и другими стихами, написанными между 1330 и 1360 гг. В них описывается его любовь к Лауре, все остальное преломляется через эту любовь. Благодаря этим стихам Петрарка и Лаура стали одной из самых знаменитых любовных пар в истории, хотя эта любовь была чисто платонической.

«…Ты, крысолов…»

О боже, как все изменилось! Ромео больше не меланхолический нытик; он полон энергии, готов состязаться с Меркуцио в остроумии и делает это так удачно, что приводит друга в восхищение; теперь Меркуцио не сомневается, что Ромео вновь стал самим собой.

На сцене появляется Кормилица. Ромео