Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

по которой пришёл сюда. Зато дров навалом, я развёл хороший костёр, сварил ужин и поорал немного, чтобы медведей попугать, больно уж место мрачное, самое медвежье – почему в такой глухомани построили? После ужина почитал немного (здесь есть книги) и завалился спать – стемнело.

28.07.2017 г., пятница

Ночью периодически возникали какие-то звуки – то ли шаги, то ли ветер шумел, то ли зверьки какие шастали, но я сильно не волновался, дверь у меня на крючке. Спал до восьми часов, выспался, аж бока заболели на жёстких нарах. Встал, первым делом осторожно выглянул за дверь, посмотрел вокруг – нет ли медведя, потом уже вышел. Утро ясное, солнечное, птички щебечут, все ночные шорохи исчезли. Я по-быстрому собрался и рванул из этого медвежьего угла, что-то мне это место не понравилось, того и гляди из зарослей кто-то выскочит. Вышел к Байкалу – простор, видимость – сколько глаз охватит, и сразу стало спокойнее на душе. Тартулик впадает в Байкал двумя рукавами, через каждый из них построен мост – переброшена пара лесин, и на них набиты поперечные доски. Правда, досок половины уже нет – сгнили, но потихоньку перейти можно. Речка не сильно большая, можно и вброд перейти, но мочить ноги с утра неохота, и первый рукав я осторожно перешёл по мосту. Через второй рукав мост ещё хуже, можно с него загреметь, так что я не стал рисковать и пошёл вброд, воды-то всего по колено. Перешёл, остановился, чтобы вылить воду из ботинок, и искупался заодно, утром-то не умывался.

Дальше пошёл по берегу, по камням. В тайгу на тропу даже не стал соваться – жарко, душно, ветра нет – комары сожрут. Иду потихоньку вдоль Байкала у самой воды, повторяю все изгибы берега. Больших валунов нету, и это уже хорошо, а к гальке да булыжникам я уже как-то привык, тащусь и тащусь потихоньку, только стараюсь не оступиться. Иногда встречаются небольшие участки песка, но их проскакиваю быстро, даже обидно. Зато на этих пляжиках я купаюсь – так приятно заходить в воду по чистому песочку, а не по скользким камням. Вода тёплая, плаваю подолгу, мне торопиться некуда.

Обедать остановился, не доходя пару километров до Сосновки, последней большой реки на моём пути. Здесь уже началась знаменитая Сосновская губа – на много километров впереди берег песчаный, никаких препятствий, только топай да топай. Я хорошо накупался, перекусил талканом с молоком, да съел последнего омуля, которым угостили в Давше. Повалялся немного, позагорал и совсем уже стал собираться идти дальше – плывёт лодка вдоль берега. Я понял, что ко мне. Причалил мужик с мальчиком лет пяти, поздоровались, я спросил:

– Вы Голубцов?

– Да, – отвечает. – А вы Егоров?

Вот так мы познакомились. Это инспектор южного кордона Алексей Львович Голубцов, он «держит оборону» Баргузинского заповедника с низу, не пускает браконьеров с юга. Про него мне рассказала Вера в Давше и она же передала ему по рации, чтобы он меня встретил и перевёз через Сосновку. Я уселся в лодку, и через десять минут мы были уже на кордоне. Пока плыли вдоль берега, я только успевал щёлкать фотоаппаратом. Дело в том, что, когда я иду по берегу, обзор мой невелик, прибрежная тайга заслоняет горы, Баргузинский хребет отстоит от берега километров на двадцать-тридцать, и мне его не видно. А на лодке мы отошли от берега, и горы открылись во всей своей красе – остроконечные пики, как пила, режут горизонт, белые облака, красиво подсвеченные предзакатным солнцем, клубятся над горами и местами сползают в долины. Глаз не оторвать!

Сосновка знаменита тем, что отсюда начинался Баргузинский заповедник. Здесь было поселение местных жителей, эвенков, и именно здесь в 1916 году высадилась первая экспедиция, а Сосновка стала административным центром заповедника. Со временем «столицу» заповедника перенесли в Давшу (а сейчас она в Усть-Баргузине), но память осталась, и нынче, через сто лет, на этом берегу установили памятник соболю, единственный во всём мире. Вот он – стоит на небольшом постаменте, накрытый полотном. Завтра должно было бы состояться его открытие, но какие-то обстоятельства помешали, торжество перенесли на неопределённый срок, и поэтому сейчас никто сюда не приехал. Об этом я узнал от Алексея, мы с ним, как приплыли, посидели поговорили. Я рассказал о своих планах, что хотел бы отсюда уплыть на какой-нибудь лодке, дальше по берегу прижимы пойдут. Впереди выходные – суббота и воскресенье, может, кто-то приплывёт сюда, и я с оказией уеду. А пока Алексей повёл меня устраиваться на ночлег.

Усадьба расположена не на самом берегу, а метрах в двухстах, к ней проложен деревянный тротуар. Доски нагрелись на солнце, и идти по ним босиком приятно, я как шёл по песку, так и не обулся. На поляне стоит несколько строений, самый большой дом – хозяйский, ещё три домика поменьше, видимо, служебные, подсобные. Всё обнесено забором, для Байкала это редкость. Нас встретила хозяйка – Наталья Раисовна, отвела меня в небольшой домик, как я понял, для гостей. В нём четыре кровати, стол, есть печка, всё чисто и опрятно. Есть газовая плита – пользуйся. Я, на всякий случай, спросил об оплате: «Что ты, что ты, ничего не надо – располагайся и отдыхай». В общем, встречают меня здесь везде, как почётного гостя.

Я разбросил спальник на ближайшей кровати поверх покрывала и первым делом повалялся отдохнул. Потом пошёл на берег варить ужин, что я буду жечь газ, его сюда ох как издалека привезти надо! А на берегу построена резная беседка, рядом стол со скамейками и кострище, а дровами весь берег завален, Байкал плавника натаскал. Сварил я молочную кашу, чай смородиновый, сидел ужинал за столом и любовался закатом. Закаты здесь обалденные, в полнеба, и прямо передо мной, над Байкалом. Я думаю, что красота калорий добавляет: питаюсь нежирно, а с ног не падаю, хватает. После ужина вернулся в дом и сразу лёг спать. Хотелось бы почитать, но электричества здесь нет, есть керосиновая лампа, но с ней что почитаешь? Только глаза портить.

29.07.2017 г., суббота

На панцирной сетке спать мягко, бока не давит, спал, пока спалось. Но в 6 часов проснулся – выспался, солнце уже выплывает из-за гор, светло. В ограде никого не видно – спят ещё, я тоже не стал выходить, создавать шум. В сенях увидел две большие полки с книгами, стал в них рыться. Выбрал «Тайный советник вождя» В. Успенского, стал читать. Это про Сталина, что у него был тайный советник, который, считай,