Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Причалили около вагончика, там нас встретил ещё один инспектор, Евгений, они вдвоём с Анатолием «держат оборону» на этом участке. Мужики молодые, очень гостеприимные, напоили меня чаем, указали свободное место в вагончике – отдыхай. Я повалялся, отдохнул, почитал. У них в вагончике много журналов «Огонёк» 80-х годов – эпохи перестройки, интересно было читать публикации по прошествии тридцати лет. А к вечеру я сварил суп харчо из пакета, поел хорошо. Евгений предлагал поужинать с ним, но я от угощения отказался – мужики заехали на вахту, продуктов лишних у них нету и магазина здесь нет, зачем злоупотреблять гостеприимством?

После ужина долго сидели с Евгением, разговаривали обо всём. Он местный, из Усть-Баргузина, рассказал мне много интересного. Рассказал о ставном неводе, который я видел в Баргузинском заливе два года назад – как его ставят, как достают из него рыбу. Ещё рассказал о птицах бакланах, которые расплодились на Байкале и нещадно жрут рыбу. Я вспомнил о необычных чёрных птицах, целую колонию которых встретил на озере Духовом в 2015 году. Тогда я не смог определить, что это за птицы, а теперь понял – это они и были, бакланы, очень неприятные птицы, а вдобавок, оказывается, ещё и вредные.

Вечером Анатолий уплыл на свой пост в двух километрах отсюда, Евгений уселся у окна с видом на Байкал и приступил к охране (как на границе), а я лёг спать. Самое «браконьерское» время с вечера и до трёх-четырёх часов утра, всё это время инспектор не спит, наблюдает и слушает Байкал. Если пройдёт лодка в какую-то сторону, он передаёт по рации на соседний пост, и так с поста на пост эту лодку «ведут». Если до следующего поста она не дошла, значит, где-то пристала или ставит сети, инспекторы плывут её искать. Вот так охраняют Байкал.

26.07.2017 г., среда

Эта ночь прошла спокойно, нарушений не было. Я проснулся – Евгений спит, он всю ночь дежурил. Я потихоньку собрался, чтобы его не разбудить, оставил записку со словами благодарности и двинулся дальше. Сначала была тропа, проскочил по ней километра два, но радость быстро кончилась – опять началась гарь, завалы, пришлось спуститься к воде, на камни. Опять галька, булыжники, а на мысе Чёрном опять пришлось карабкаться по огромным камням, а неприступные проходить бродами. Хорошо пропотел на этом мысе, после него уселся на бревно отдохнуть. Сижу на бревне, небо ясное, но купаться неохота. Разулся, побродил по воде, умылся, а раздеваться не рискнул – потный, а ветерок свежий, холодит хорошо. Мне сегодня надо дойти до Давши, это бывший административный центр Баргузинского заповедника. Раньше там был большой посёлок, жили и работали учёные-биологи, занимались изучением и разведением соболя, этого «мягкого золота». Сейчас управление заповедником перенесено в Усть-Баргузин, и Давша опустела, там живёт всего несколько человек. Я планирую там заночевать, думаю, место найдётся.

Целый день я шёл к этой Давше, огибал мыс за мысом, тащился по камням. Тайга вся сгорела (досталось Байкалу в 2015 году!), тропа завалена – не продраться, и мне осталась только тоненькая полоска камней вдоль воды. За мысом Чёрным пошли ещё мысы – Тоненький, Немнянда, и везде камни, камни, камни: и галька, и валуны, и глыбы. В одном месте попалась песчаная коса метров двести, так я по ней мигом проскочил – так приятно шагать по мокрому твёрдому песку, по приплеску. За день упал два раза, но оба раза удачно – на руки приземлился. Камни подвели. Вроде лежит устойчиво, а наступишь на него, он брык – и повернулся, а ты летишь, только успевай подставить руки. День простоял ясный, я купался на каждом привале. Приспособился в воду заходить с палкой, чтобы на камнях не поскользнуться. Пока купаюсь, палка плавает рядом, она деревянная, не тонет, а выходить из воды я опять её беру.

С мыса Немнянда увидел Давшу: домики красивые стоят по высокому берегу над бухтой, за домиками тайга зелёная, не сгоревшая – отстояли Давшу от пожара. Около 6 часов вечера я дошёл до первых домов. Одна улица тянется вдоль берега, а другая – перпендикулярно, в сторону тайги. Из ворот крайнего дома вышла женщина, спрашивает:

– Вы Егоров?

– Да, – отвечаю.

Она представилась просто:

– Вера.

И добавила:

– Мы давно вас поджидаем.

Вот так я познакомился с первым встретившимся мне работником заповедника. Здесь все уже знают, что идёт турист из Новосибирска, по рации с кордона на кордон «передают» меня. Пока мы с ней стояли посреди улицы, подъехал уазик, в нём замдиректора заповедника Владимир Петрович Сотников, познакомились и с ним. Спросили меня, долго ли я здесь пробуду (я сказал, что завтра пойду дальше), и определили меня ночевать в депутатский дом, это вроде гостиницы для начальства и высоких гостей. Вера меня туда отвела, открыла – шикарные апартаменты, всё выполнено в народном стиле: резьба по дереву, вышивки, картины на сибирскую тему, деревянные резные кровати – всё добротно и красиво. Есть свет, газ, всем можно пользоваться. Заикнулся об оплате – что ты, что ты, ничего не надо! И вот так на Байкале везде – гостеприимство и бескорыстие, нигде денег не берут.

Я спросил Веру про Куркину Ирину Ивановну, ей просил передать привет Владимир Иванович Алмаши, когда мы с ним виделись на Хакусах. Вера позвонила по рации, и та через 15 минут пришла, в руках пакетик со свежими огурцами, ясно, что со своего огорода. Мы уселись на крыльце, сидели беседовали на закате солнца, она рассказывала про жизнь в Давше.

Раньше здесь было 120 жителей, и была даже школа, но, когда управление Баргузинского заповедника перенесли в Усть-Баргузин, людей отсюда отселили, и осталось всего пять человек – Вера с мужем, она сама (Ирина) и двое метеорологов на метеостанции. Теперь на улице можно встретить медведей, они выходят порой к жилью и шарятся, чем бы поживиться, но людей не трогают. Я спросил, почему не видно в Давше собак, говорит – всех медведи сожрали, они их ловят только так (да, это я сам видел, на моих глазах медведь жрал нашего Бича в далёком 1969 году). Вот такая жизнь – ни больницы, ни магазина, продукты привозят теплоходом из Усть-Баргузина, до него километров 150, да вдобавок медведи по улицам бродят. Многие ли смогли бы так жить?