Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

— Гражданочка, предъявите документы!

Галина прижала авоську к груди. Голос прозвучал где-то наверху, словно к затылку приставили медную трубу.

— А там, там, они, они, — пролепетала Галина, показывая рукой под арку.

— Что там, кто они? Где документы? Ах, нет документов, тогда, айда с нами!

Захрустели локтевые суставы, Галина охнула. Как же так? Она же только за хлебом выбежала, а паспорт не взяла. Да ведь дома он, в тумбочке лежит вместе с Гришиными документами. Галина пыталась сказать, что она жена начальника секции, что муж скоро вернётся с работы, но зубы лишь беззвучно шевелились. Не успела она опомниться, как её уже засунули в «воронок».

Галина брезгливо прижала платок к губам. Тошнотворный запах исходил от нищего, валявшегося в углу кузова. По бокам сидели люди: разные, молодые и старые, мужчины и подростки, среди них одна женщина — вся косматая, в лохмотьях.

— Я не могу здесь! Откройте! — Галина забарабанила по металлической двери.

— Все могут, а она не могёт! — В машине раздался гогот. — Мы тут все беспаспортные. Сиди с нами, не топочи!

— Но у нас сегодня гости, у меня есть паспорт, у меня муж, он скоро придёт домой, — прошептала Галина, обводя невидящим взглядом задержанных.

— Гости подождут, а муж объелся груш! — загоготал под ухом развязный мужчина с металлической фиксой во рту. — Ты с нами тут маненько посиди. Мы тебя в обиду не дадим!

— Фиксатый, закрой пасть! — произнёс кто-то сбоку.

Галина не успела разглядеть защитника, мотор взревел, машина дёрнулась, и женщина рухнула на пол, едва успев подумать, что пальто светлое и непременно испачкается на грязном полу.

Больше ничего не было. Ни квартиры рядом с бывшим Невским, ни мужа, ни будущей дочери. Память исчезла. Осталось ощущение вселенского озноба от холода и ужаса. Позже свидетели рассказывали, что Горбунова Галина при задержании стукнулась головой о металлический пол. А перед ее мысленным взором был накрытый стол, задумчивое лицо мужа, занавески на свежевымытых окнах и светлые кудряшки ещё не родившейся дочери. Волна счастья накрыла Галину. Скоро, совсем скоро она скажет Грише, что у них будет ребёнок. Девочка Надежда. Надя-Наденька…

Машина резко затормозила, заскрежетал засов.

— На выход!

Из «воронка» потянулись задержанные, люди в гимнастёрках нетерпеливо притопывали каблуками сапог.

— Сколько? — крикнул высокий и молодцеватый мужчина, тряхнув залихватским чубом.

— Двенадцать.

— Мало! Опять до плана не дотянули, — поморщился щеголь.

— А не скажи, Василий, тут ещё два обрубка валяется, — засмеялся водитель «воронка». — Я ж их считал. Всего четырнадцать. Там ещё баба и этот, вшивый, сифилитический, что с помойки. Тащите их!

— Сам и тащи! — повысил голос высокий мужчина. Он был самый молодой из всех, лет двадцати пяти, но вёл себя, как старший; резко повышал голос без причины, постоянно поддёргивал гимнастёрку, заправляя её под ремень. На петлице у него светилась полоска из тонкого красного сукна. У остальных полосок на петлицах не было. Водитель полез внутрь машины и сбросил на асфальт сначала нищего, затем безжизненное тело Галины Горбуновой.

— А ничего бабёнка, — смачно прицыкнул старший по должности. — Ядрёная.

— У тебя одни бабы в голове, — проворчал второй, с пустой петлицей, — а у нас план горит. Нам ещё пятьдесят человек надо сдать!

— Так завтра и сдадим, — небрежно взмахнул рукой щеголеватый мужчина и прикрикнул, — веди их на пути. Там на запасном состав стоит.

Нищий неловко поковылял к общей веренице задержанных, а бездыханное тело Галины осталось лежать на земле.

— А эту куда?

— Туда же! — повысил голос мужчина с алой полоской в петлице. — Куда и всех.

Два милиционера схватили Галину под мышки и поволокли животом вниз к железнодорожным путям. Туфли бороздили асфальт и вскоре одна за другой сползли с ног, кто-то отшвырнул их, и они сиротливо торчали светлыми пятнами на обочине дороги.

— Эй, там, принимай беспаспортных! Ровно четырнадцать. Считай по головам. Все без документов.

— А у меня есть документы! — Из толпы задержанных высунулся парень с чёлкой на пол-лица, на затылке у него ловко сидела кепка и почему-то не падала. — Я с футбола шёл. Меня на выходе со стадиона взяли. Вот мой паспорт!

— Давай сюда!

Парня быстро обыскали, паспорт отобрали и засунули обратно в общую очередь.

— Там разберутся!

Парень сердито замотал головой, но, наткнувшись взглядом на ствол пистолета, торчавший прямо перед его носом, испуганно укрылся в толпе. Из головного вагона вышел коренастый вохровец с багровым лицом и подошёл к людям в гимнастёрках.

— Завтра трогаемся. Приказано отбыть к пункту назначения.

— Как это — завтра? — удивился высокий милиционер, заправляя гимнастёрку. — У нас срок три дня.

— Утром отбываем! — отрезал вохровец. — Груз где?

— Да вот они, — махнул рукой, — все тут. Мы же план не выполнили. Нам ещё пятьдесят голов надо сдать.

— А у тебя, Василий, вся ночь впереди, — хмыкнул охранник, — успеешь нахватать. До семи утра приму. После — всё! Не уговаривай.

— Ты коммунист? — вскипел милиционер. — Ты коммунист, я спрашиваю?

— Я большевик, — обиделся вохровец. — Старый большевик. Приказано отбыть утром, отбуду. А твой план на твоей шее висит. Иди, выполняй!

Группа милиционеров уныло смотрела, как взбираются в вагон задержанные люди, неловко помогая друг другу, подталкиваемые нетерпеливыми охранниками. Галину подбросили в вагон, как мешок с мукой. Она грузно упала на пол, её утащили куда-то внутрь.

— Придётся облаву устроить! — вздохнул милиционер с полоской в петлице. — Приказ есть приказ. Айда, план выполнять. По театрам пройдёмся. Там много всякого сброда болтается.

Люди в гимнастёрках вышли на Лиговку и осмотрелись. Впереди была бессонная ночь.

Глава вторая

Висевший на стене портрет поражал размерами и ещё чем-то неуловимо опасным. Поначалу невозможно было понять, почему это повесили, зачем и для чего. Кто-то ощущал исходящую от портрета угрозу, кто-то впадал в панику, но всем становилось страшно. Любой вошедший, встретившись с насупленным взглядом, терялся, словно уже совершил что-то противозаконное. За столом под портретом сидел человек в однобортном кителе-френче с отложным воротником и читал документы, иногда делая пометки карандашом. Раздался стук в дверь, и человек за столом вздрогнул.

— Входите! — раздражённо засипел хозяин кабинета. На пороге, угодливо улыбаясь, появился посетитель, невзрачный на вид, но с пронизывающим взглядом; его просьбу требовалось рассмотреть немедленно. Человек за столом внимательно посмотрел на вошедшего и поморщился, но, сделав усилие над собой, криво улыбнулся. Прошлое всегда настигает неожиданно. Многое хочется забыть, а былое постоянно напоминает о себе.

— Разрешите обратиться, товарищ начальник Рабоче-крестьянской милиции!

— Э, Михась, опять ты! Ну, c чем пришёл