Древний Израиль и народы Ханаана. Этническая история Южного Леванта. III тыс. до н. э. – VII в. - Игорь Павлович Липовский

XII в. до н. э., привели не только к вторжениям «народов моря» и гибели Хеттской державы, но и сдвинули на юг, в Сирию и Месопотамию, массу арамейских племен. Вся Сирия и Месопотамия заговорили по-арамейски, и арамейский язык становится надолго lingua franca всего древнего Ближнего Востока. Только две области Леванта – ливанское побережье и Ханаан – сумели избежать арамеизации и сохранить свое ханаанско-аморейское население. Арамейцы остановились на северо-восточных границах Ханаана: арамейское племя гешуреев осело в районе современных Голанских высот, а другая группа арамейцев – маахатеи – обосновалась к северо-востоку от истоков Иордана, в районе горы Хермон. Вообще, причислять гешуреев и маахатеев к народам доизраильского Ханаана было бы не совсем правильно, ведь они появились на северо-востоке Ханаана в то же время, когда древние евреи возвратились в эту страну из Египта. К тому же их численность была незначительна. Однако арамейские народы, их язык и культура сыграли столь значительную роль в истории древнееврейских царств – Израиля и Иудеи, что стоит упоминуть все арамейские этносы, присутствовавшие на территории Ханаана.

В конце XI в. до н. э. гешуреи и маахатеи создали свои небольшие царства – Гешур и Мааха, которые становятся вассалами и данниками царя Давида. Матерью любимого сына Давида – Авшалома – была дочь царя Гешура. Здесь, в арамейском Гешуре, Авшалом прятался от гнева отца в течение нескольких лет. После раскола объединенного Израильско-Иудейского царства Гешур и Мааха стали интегральной частью Израильского царства и полностью потеряли свою автономию. Территория этих бывших царств была единственным местом в Ханаане того времени, где говорили по-арамейски.

В XII–X вв. до н. э. население нынешних Голанских высот и района горы Хермон (тогда они назывались Башан и Аргов) было очень смешанным и состояло из четырех основных компонентов: остатков рефаим (автохтонного народа тех мест), полукочевых амореев, древних евреев из колена Менаше и арамейцев (гешуреев и маахатеев). Все они, кроме рефаим, представляли близкие между собой западносемитские этносы. Примечательно, что, повествуя о родословии человечества, Книга Бытие относит арамейцев, как и древних евреев, к потомкам Шема, в то время как народы Ханаана (например, ханаанеев, хивеев, хеттов и йевусеев) она причисляет к потомкам Хама. То есть для авторов Библии арамейцы были куда ближе к древним евреям, чем народы Ханаана (Быт. 10: 21–23). Более того, та же библейская книга сообщает, что Милька, жена Нахора, брата патриарха Авраама, родила ему восемь сыновей, в числе которых был Кмуэль, который стал родоначальником арамейцев. Таким образом, Бытие, с одной стороны, определяет Авраама как «иври» (еврея), а с другой – недвусмысленно говорит о его арамейском происхождении (Быт. 22: 21–23). Но и это еще не все. Та же книга называет племянника патриарха Авраама – Бетуэля, а также брата Ревекки (жены Исаака) Лавана – арамейцами. Да и название Харрана – родины Авраама, где осталась вся его родня, поменялось сначала на Арам-Нахараим, а затем на Падан-Арам. Оба этих названия прямо связаны с арамейцами (Быт. 24: 10; 25: 20; 27: 2, 5). И наконец, Второзаконие прямо говорит, что предками древних евреев были кочевники-арамейцы: «Арамейцем-скитальцем был отец мой» (Втор. 26: 5). Таким образом, библейские источники косвенным образом подтверждают предположение, что амореи и арамеи изначально являлись одним и тем же западносемитским этносом, который впоследствии разделился: одна его часть, известная под именем амореи, ушла с общесемитской прародины в XXIII–XX вв. до н. э., а другая – арамеи (арамейцы) на тысячу лет позднее. Все различия между ними возникли в результате раздельной жизни в течение целого тысячелетия.

3. Хурриты

Движение индоевропейцев на юг и восток привело к вытеснению семитских племен с их прародины в Северо-Западной Месопотамии. Но семиты были не единственные, кого индоевропейцы заставили покинуть родные места. Аналогичная участь постигла в Восточной Анатолии и хурритов. Они тоже были вынуждены уйти на юг и осели в Северной Сирии и Месопотамии, существенно потеснив там семитов. Хурритские имена появляются в Северной Месопотамии достаточно рано, уже в конце III тысячелетия до и. э. Этот этнос создал там несколько своих государств, крупнейшим из которых стало Митанни. Хурриты не имели отношения ни к семитам, ни к индоевропейцам, ни к неолитическим жителям Ханаана. Их этническое происхождение и язык до сих пор остаются загадкой. Скорее всего, хурриты были одним из автохтонных народов Южного Закавказья и Восточной Анатолии, родственным тем этносам, которые позднее образовали государство Урарту.

О присутствии хурритов в Ханаане неопровержимо свидетельствуют письма Амарнского архива, в которых упоминаются ханаанские правители с именами явно хурритского происхождения, хотя их носители представляли западносемитскую культуру и язык. Это обстоятельство напоминает нам еще об одном факте: во времена фараона Аменхотепа II (1427–1397 гг. до н. э.) египтяне называли Ханаан страной Хару и точно так же именовали хурритов и их земли. Помимо этого на территории Ханаана найдено большое количество печатей, характерных для хурритов Митанни, но изготовленных уже после разрушения этого государства, а в южноханаанском городе Гезере была найдена табличка с хурритскими именами (Mazar A. Archaeology of the Land of the Bible, p. 192). К сожалению, мы лишены письменных источников, которые могли бы объяснить появление хурритов и их роль в Ханаане. Самым вероятным временем появления хурритов там является вторая половина XVI – начало XV в. до н. э. Это период зенита военной мощи Митанни – главного хурритского государства, когда его границы раздвинулись до Южной Сирии. Позднее Ханаан надолго попадает под власть египтян, и те вряд ли допустили бы вторжений хурритов или, во всяком случае, упомянули бы о них в своих стелах и барельефах. С другой стороны, хурриты никак не могли появиться в Ханаане раньше XVI в., так как тогда их южные границы проходили по Северной Сирии. Именно во второй половине XVI в. до н. э. в момент максимального расширения Митанни многие города Южной Сирии и Ханаана подверглись разрушению. Часть историков пытается объяснить эту волну опустошения военными походами египтян, которые якобы хотели окончательно покончить с гиксосами и их союзниками в Ханаане. Однако канадский египтолог Дональд Редфорд подвергает сомнению эту версию. Он считает, что египетская армия во времена фараона Яхмоса и его преемников – основателей Нового царства – была слишком слаба, чтобы причинить подобные разрушения. Он напоминает, что египтяне были не в состоянии взять штурмом столицу гиксосов Аварис и, более того, им потребовалось целых три года, чтобы овладеть Шарухеном, сравнительно небольшим южноханаанским городом. Даже 60 лет спустя Тутмос III – «Наполеон Древнего Египта» – вынужден был потратить семь месяцев, чтобы захватить Мегиддо – средний по величине город в Ханаане. Редфорд справедливо замечает, что у нас нет абсолютно никаких оснований