Я видел снежного человека - Геннадий Мартович Прашкевич

15

 «Сердитый!»

16

Ишши был.

Амурру был.

Хутеллуш был.

Хашшур и Аркад были.

Белый мамонт Шэли стал нападать на вождей и делал это так ловко, что Люди льда совсем испугались и стали скрывать имена предводителей. Их теперь избирали тайно. Каждый про себя называл имя нового вождя. Многие даже не догадывались, кто теперь управляет трибой. Но умный турхукэнни легко чувствовал правду по запаху. Пока Люди льда пытались подкараулить случай, он сам его создавал. И только когда холгут затоптал одного особенно вонючего охотника с нехорошо оскаленными зубами, и оказалось, что именно этот ублюдок руководил трибой, Люди льда спохватились. Небо в тот день

отдавало ослепительной синевой и дул ветерок, немножко сносивший гнус, но охотники, наконец, спохватились. Они не хотели, чтобы и впредь трибой управлял такой противный и слабый вождь.

 «… отмечен знаком высшего позора…»

Правила отменили.

О холгуте стал петь Кишу.

Он был слабый, трясущийся, но пел красиво.

Поддерживая руками маленькую трясущуюся голову, он пел так красиво, что сам белый мамонт Шэли старался подойти ближе к пещере. При этом некоторых охотников мамонт убил, чтобы не мешали слушать, а других заморил голодом, загнав на неприступную скалу. Как всегда, спаслись только жилистые старушки. «Так со временем они одни останутся», — стали обижаться молодые женщины, и, чтобы уравнять шансы, сократили еду и питье, выделяемое на содержание старушек.

Господин преследования наградил Кишу полным набором нехорошего.

Только сильная ненависть к холгуту, во все времена преследовавшего Людей льда, поддерживала жизнь певца.

«… твоя тень таится у входа…

…твоя тень колеблется в морозном воздухе…

…твоя тень плывет, как облако, закрывая Луну…

…Дети мертвецов будут видеть твое изображение…

…они идут с юга, у них копья с блестящими наконечниками…»

17

«… в гелиотроповом свете молний летучих

на небесах раскрывались темные тучи…»

18

Травы выгорели.

Пришла удушливая жара.

Белый мамонт Шэли с каким-то особенным остервенением отлавливал и затаптывал отчаявшихся охотников. Затоптанных стало так много, что про них неопределенно говорили: они упали…

Долины перед пещерой почернели.

Животные ушли далеко, птицы улетели, рыбы в реке не стало.

Даже псих носорог, понюхав кучу помета, куда-то умчался. Говорили, что совсем опустился. А на горизонте ночами мерцали, как звезды, чужие костры. Это Дети мертвецов шли отнимать у Людей льда последнюю пищу.

Хутеллуш, адепт Большого копья, певец Нового, слабый телом, со слезящимися глазами, старший сын Самшу, прямой правнук Харреша, праправнук Нинхаргу и первых людей Эббу и Апшу, в низкой нише, наклонясь над массивной каменной посудой, терпеливо дробил малахит каменным пестом. Женщина Илау, тучная от недоедания, трясла тяжелыми весело раскрашенными грудями и смешивала добытый мягкий порошок с животным жиром и соком некоторых растений. Одновременно она отталкивала от себя похотливые руки Хутеллуша, потому что хранила себя для достойного человека.

Работа с красками приятна. Малиновый, черный, желтоватый, зеленый, фиолетовый оттенки отпугивают злых духов. А то ведь злые духи — они и справа, и слева. Они сзади и спереди. Они летают в горах, летают над пересохшей рекой, над сожженными долинами. Против злых духов нет дверей, нет запоров. Они втекают в пещеру с прозрачным ручьем, падают с неба с дождем и с градом, проползают в спальные пологи, проникают как воздух, чтобы мучить людей, разрушать семейное согласие и дружбу. Они не знают пощады, пожирают чужую плоть, пьют кровь, связывают бессилием руки и ноги. И Господин преследования помогает им.

В каменном сосуде Хутеллуш хранил особенную смолу.

В один день Господин преследования особенно внимательно приглядывал за певцом Нового, и все время толкал его под руку. В конце концов, сердитый Хутеллуш пролил приготовленную смолу и сам же голой ягодицей сел на камень.

Стал отрываться — не смог.

Илау стала помогать, сделала больно.

Пришли другие Люди льда, собралась вся триба — кто мог собраться.

Подумав, сказали плачущему: ладно, не рвись, а то оторвешь что-нибудь.

Сказали: ладно, живи с камнем. Пищи у нас мало, но немножко кормить будем.

Сказали: пой о Большом копье, приближай Будущее. Мечтай о Новом — о вкусном жире, о сочном мясе. Женщина Илау будет прибирать за тобой. Может, со временем разобьем камень, только с небольшим осколком на ягодице будешь ходить. Зато никто не укусит за правую ягодицу.

Стал жить с камнем.

Тяжело было, но пел.

Однажды все закричали и стали бежать.

Одни бежали в тайные ходы, другие в тундру.

Только женщина Илау в страхе прижалась к Хутеллушу.

Она была простая, как все одинокие женщины. Дрожа, сказала Хутеллушу: «Это Дети мертвецов пришли. Это нехорошие пришли. Это у рта волосатые пришли. Не могу унести тебя вместе с камнем, Хутеллуш, тяжко мне, а оторваться никак не можешь?»

«Не могу. Больно», — сказал Хутеллуш.

Тогда добрая женщина заплакала:

«Нас съедят».

19

Дети мертвецов шумно вошли в пещеру.

Одежды на них были из шкур росомах и молодых олешков, а усы, как у животных, ныряющих в Соленую воду. Убить столько росомах — этому трудно поверить, и Хутеллуш сперва тоже не поверил.

Но все у Детей мертвецов было так, как он видел.

И наконечники копий оказались у них особенные — не каменные.

Наконечники копий были у них величиной с локоть, широкие, сильно блестели.

Как злые быки, Дети мертвецов топали тяжелыми ногами, хватали летящую стрелу пальцами, благодаря быстроте бега избегали прямых ударов, а прыгали так высоко, что взлетали, подобно птицам. Когда плыли в воде, рыба отставала от них. Когда ложились на спину, то касались земли только ягодицами и плечами, такие массивные были у них мускулы.

Увидев Хутеллуша, удивились: «С камнем живет. Что с таким делать будем?»

Другие весело ответили: «Отрежем ему то, что можно отрезать. Другое не убежит».

Стали весело плясать у костра (весёлые посиделки), а Ху-теллуш сидел правой ягодицей на камне под ветвистым знаком, начертанным на стене, может, под знаком Оленя. Дети мертвецов, веселясь, разбили глиняные горшки, разделили между собой тонкие дротики, брошенные Людьми льда, поломали чужие копья. Потом деревянной толкушкой загнали нож в глубину груди тучной женщины Илау. Хутеллуш думал, что она сразу умерла, но она еще долго шевелилась. Господин преследования никак не отпускал женщину. А когда отпустил, Дети мертвецов целиком изжарили ее на огне и съели.