От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк

Тут у «Проклятого места» и разворачиваются романистом душещипательные сцены, описываются неожиданные свидания и замысловатые превращения.

Есть известия, что на месте Кунцева находилась одна из деревень – Ипская – ростовского архиепископа Григория, принадлежавшая впоследствии боярину великого князя Василия II Дмитриевича, ростовскому наместнику Петру Константиновичу. Он упомянул деревню в завещании 1454 г., отдавая ее в числе прочего на помин своих прародителей и родителей и своей души в Успенский собор.

Первое же упоминание собственно Кунцева относится только к началу XVII в. – оно было сделано в переписной книге Московского уезда. Это была старинная вотчина князей Мстиславских, небольшая деревня на речке Хвилке. Она принадлежала боярину князю Федору Ивановичу Мстиславскому, одному из самых родовитых членов Боярской думы. Мстиславские были потомками Гедимина, получившими в конце XIV в. Мстиславское княжество в удел. После смерти царя Федора Иоанновича Ф.И. Мстиславский неоднократно назывался в качестве претендента на царский престол. В 1610 г. он стоял во главе боярского правительства, так называемой Семибоярщины.

В 1622 г. Кунцево перешло от умершего Федора Ивановича Мстиславского к его сестре, старице Вознесенского монастыря княжне Ирине, последней в этом роду. С ней связана история придворных интриг при дворе последнего Рюриковича. Шуйские, пытаясь ослабить влияние Бориса Годунова, хотели бить челом царю Федору Иоанновичу, чтобы он отослал царицу Ирину, сестру Бориса Годунова, в монастырь и взял в жены другую, и на эту роль предлагали княжну Ирину Мстиславскую. Однако Борис открыл заговор и опередил замыслы бояр: княжну тайно увезли из дома и постригли в монахини, с Шуйскими расправились, но, однако, отец Ирины, князь Федор Мстиславский, не пострадал.

Эти события описаны Алексеем Константиновичем Толстым в драме «Царь Федор Иоаннович», где он вывел под именем Наталии княжну Ирину Мстиславскую.

После ее кончины деревня перешла в казну, и в 1649 г. продана боярину Илье Даниловичу Милославскому, который тут построил свой двор, отчего Кунцево стало называться сельцом. Крестьян в нем не было, тут была боярская загородная подмосковная дача.

По словам Сэмюэла Коллинза, врача при царском дворе в 1659–1666 гг., Милославский «красивый мужчина, крепок сложением, как Геркулес, смел, имеет большия способности, и такую огромную память, что помнил имена всех должностных чиновников 80-тысячного войска, знал, где они живут и какую должность каждый из них занимает. Царь его больше боялся, нежели любил, но Царица всегда держала его сторону. Его сделали Государственным Казначеем и дали ему еще 6 или 7 должностей, которые он все исполнял очень деятельно, только не безкорыстно».

Милославские – не знатные и не богатые дворяне – приобрели важное значение после женитьбы царя Алексея Михайловича на дочери стольника Ильи Даниловича Марии в январе 1648 г. и после того, как другая его дочь Анна вышла замуж в том же январе, через десять дней, за ближайшего советника царя боярина Б.И. Морозова.

Царский тесть сразу же получил большие пожалования – и чинами, и землями, и подарками, и деньгами. После его кончины в 1668 г. Кунцево перешло в казну – есть упоминания о том, как царь Алексей Михайлович, страстный охотник, «тешился под селом Хвилями да в Кунцовских Заразех» (так назывались крутые береговые обрывы там. – Авт.). Впоследствии Кунцево оказалось у сына всесильного боярина Артамона Матвеева, погибшего в стрелецкий мятеж 1682 г., Андрея Артамоновича Матвеева, продавшего Кунцево в 1690 г. дяде Петра I Льву Кирилловичу Нарышкину.

Вот с тех-то пор Кунцево в продолжение двухсот лет находилось в нарышкинском роду. Именно при Нарышкиных был выстроен дворец, разбит сад, устроены в нем разные затеи, построены хозяйственные здания, словом, все, что нужно было для большой загородной усадьбы.

Нарышкины происходили из захудалого рода тарусских дворян, выдвинувшихся на первые роли в государстве после женитьбы царя Алексея Михайловича на воспитаннице его друга и ближайшего сотрудника Артамона Матвеева Наталье Кирилловне Нарышкиной. Ее брат Лев Кириллович стал одним из главных лиц в управлении государством в юношеские годы Петра, начальником Посольского приказа, а во время его отсутствия был вторым лицом в государстве после князя-кесаря Федора Ромодановского.

В 1704 г. в Кунцеве находились «двор вотчинников, двор конюшенный и скотный и двор птичий», и всего в сельце насчитывалось 12 жителей.

Особенно стало прихорашиваться Кунцево при Александре Львовиче Нарышкине. Оно стало селом, так как он в 1744 г. получил разрешение возвести церковь Знамения Пресвятой Богородицы (она была освящена 25 января следующего года; колокольня же относится к 1824 г.). Он же и взялся за строительство усадебного дома, соответствующего его положению. Дом был построен из дерева на самом краю крутого обрыва к Москве-реке, и можно представить, какие виды открывались на сельские просторы с бельведера дома. Перед домом стояли две мраморные статуи Юпитера и Юноны, итальянские копии с греческих оригиналов.

Нарышкины были родственниками царствующей династии и потому близки ко двору, сам Александр Львович имел придворный чин обер-шталмейстера, был кавалером высших российских орденов Андрея Первозванного и Александра Невского. Его сын Лев Александрович пользовался известностью при дворе Екатерины II за свой веселый нрав, знание множества историй и постоянную готовность участвовать в разного рода развлечениях. Он был назначен императрицей Елизаветой Петровной ко двору Петра III и Екатерины, и с тех пор оставался неизменным участником придворных увеселений. Державин так писал о его гостеприимстве:

Твой дом утехой расцветает,

И всяк под тень его идет.

Идут прохладой насладиться,

Музыкой душу напитать;

То тем, то сем повеселиться,

В бостон и в шашки поиграть.

<….>

Хвалю тебя, – ты в смысле здравом

Пресчастливо провел свой век.

Екатерина II отзывалась о нем в «Записках»: «Это была одна из самых странных личностей, каких я когда-либо знала, и никто не заставлял меня так смеяться, как он. Это был врожденный арлекин, если бы он не был знатного рода, к какому он принадлежал, то он мог бы иметь кусок хлеба и много зарабатывать своим действительно комическим талантом: он был очень неглуп, обо всем наслышан, и все укладывалось в его голове оригинальным образом».

Однако не так снисходительно отзывались о нем те, кто обвинял екатерининский двор в роскоши, безумных тратах и распущенности. Историк М.М. Щербатов в своем сочинении с характерным названием «О повреждении нравов в России» считает, что Нарышкин «…такова ума, который ни к какому делу стремления не имеет, труслив, жаден к честям и корысти, удобен ко всякому роскошу, шутлив, и словом по обращениям своим и по охоте шутить