От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк

Во второй половине XIX в. Волынское превратилось в популярное место отдыха. В путеводителе 1867 г. о нем говорилось, что имение Хвощинского имеет «прекрасный сад, в который из Москвы многие ездят гулять; здесь хороший господский дом, оранжереи и несколько дач».

Одну из дач снимал артист М.С. Щепкин, у которого в 1839 г. гостил Гоголь: по свидетельству сына Щепкина, Гоголь «…говорил, что думает пожить у него, отдохнуть и немного поработать, обещался кое-что прочесть из „Мертвых душ“… Но не успел Гоголь прожить трех дней, как приехал в гости к Михаилу Семеновичу Панаев… Гоголь за ужином объявил, что рано утром на другой день ему надо ехать в Москву по делам. Так и не состоялось чтение его новых произведений».

Об этих местах писал известный во второй половине XIX в. москвовед С.М. Любецкий: «Все близь лежащие около гор местности по берегам Москвы-реки, со своими деревеньками: Давыдковым, особенно Волынским, прекрасны; есть места, забытыя роскошью, за то природа к ним благосклонна».

После А.П. Хвощинского Волынское перешло к его сыну, отставному майору Николаю Авраамовичу, который был известен своим собирательством. Как вспоминал В.М. Голицын, он имел «богатую коллекцию картин, гравюр, фарфора и пр. Все эти собрания не оставались под спудом, ревниво не оберегались от посторонних взглядов, а были открыты для всех желавших ими любоваться».

Перед большевистским переворотом Волынское было во владении Л.И. и С.И. Кноп, из влиятельной банкирской семьи, богатство которой пошло от основателя ее Людвига Кнопа, поставлявшего английские текстильные станки на русские предприятия. Он настолько успешно вел свои дела (как рассказывали, успехом был обязан крепости желудка и способности не пьянеть – сделки с клиентами обычно заключались в трактирах), что стал участником в управлении 122 предприятий – недаром бытовала поговорка: «Где церковь, там поп, а где фабрика, там Кноп».

Кнопы снимали дачу рядом в Кунцеве, а позднее, видимо решив прочнее обосноваться в этих местах, приобрели усадьбу в Волынском.

В советское время усадьба стала расхищаться, и в 1923 г. главный дом вообще сгорел, но еще долго оставались регулярный сад и замечательная церковь. Все это исчезло уже сравнительно недавно – в послевоенное время. Не исключено, что к этому приложил руку и сам Иосиф Виссарионович, облюбовавший Волынское для одной из своих многочисленных дач – «Ближней», или «Кунцевской», которая часто упоминается в мемуарной литературе. Обычно сюда поздно ночью приезжал Сталин из Кремля вместе с кем-либо из своего окружения, и нередко сюда же вызывались высшие советские чиновники по его указанию. Дача за высоким забором сравнительно небольшая, там сохраняется бывшая при Сталине стандартная мебель, которой по одному шаблону обставлялись и все другие. На этой даче он и умер в 1953 г. Некоторое время она использовалась как подобие гостиницы для коммунистов высокого ранга, хотели было сделать там музей, но пока все остается по-старому.

На другой, левой стороне Сетуни стояла деревня Давыдково, располагавшаяся примерно там, где проходит нынешняя Давыдковская улица. Деревня была тесно связана с соседним Волынским, обе они принадлежали одним и тем же владельцам. Места тут обжиты с давних времен: в гравийном карьере обнаружили погребение 2-го тысячелетия до н. э.

Давыдково славилось своей клубникой, которую и поставляли в Москву и продавали на месте, так как со второй половины XIX в. деревня превратилась в популярное дачное место: в путеводителе 1867 г. сообщалось, что в деревне «все крестьянские домики в летнее время заняты Москвичами».

В разное время в Давыдкове бывали художник И.Н. Крамской, историк Т.Н. Грановский, поэт А.Н. Плещеев, писатель А.Ф. Писемский, актриса А.И. Шуберт, композитор М.А. Балакирев.

Крылатское

Новый жилой район Крылатское расположен в одном из самых живописных мест Москвы – на холмах правобережья Москвы-реки, которые так и называются – Крылатские холмы.

Тут находилось старинное село, упоминаемое еще в 1417 г. в завещании великого князя Василия Дмитриевича: «А ис сел из Московских даю своей княгине… Крилатьское село… што было за татаром, а княгини моя даст с того села чернице Софье пятьдесят рублев долгу ее». Село находилось за «тата-ром», то есть за лугом, расстилавшимся перед селом, – от тюркского «татир», означающего «открытое, покрытое травой место». И действительно, Крылатское, по отношению к Москве, стоит за большим лугом – «Крылацким полем», как он назывался в старинных документах, на низменном берегу Москвы-реки, где теперь олимпийские спортивные сооружения. Ранее село, надо думать, находилось на холмах, вокруг нынешней церкви, и только позднее сельские избы располагались по склону холма ближе к Москве-реке. Кстати, от «татара» произошло и название соседней деревни Татарово.

Название села Крылатского известно еще в форме «Крылецкое» – его производят от слова «крыльцо», связывая название с местоположением села на въезде в Москву, хотя это объяснение и не кажется убедительным. Еще менее убедительно объяснение от слова «крылья» – мол, село стояло между или на «крыльях» оврагов.

Село Крылатское много лет находилось в дворцовом ведомстве, и там еще с древних времен стояла Рождественская церковь. Село и церковь упоминаются в известии о посещении его царем Иваном Грозным. Он, возвращаясь в 1554 г. из поездки в «село свое Черкизово, и в Клинские леса, и на Волок, и в Можаеск… и оттоле… в Крылатское, и там велел церьковь освящати». В этом же селе встречал Ивана Грозного его сын царевич Федор после завоевания в 1563 г. укрепленной литовской крепости Полоцк, а на следующий день, после того, как царь покинул село и «ехал Крылацким полем, явился Боярин Траханиотов с вестию, что Царица родила ему сына Василия». Младенец, правда, прожил только пять недель и умер 3 мая 1563 г.

В конце XVI – начале XVII в. селом владели Романовы и, в частности, мать царя Михаила Федоровича, позднее инокиня Марфа.

Окрестности села неоднократно были местом царской охоты – так, в январе 1647 г. ловчие охотники Осип да Любим Молчановы «сочили» медведя под селом Крылатским (сочить – разыскивать, добывать).

Судя по археологическим данным, село стояло на высоких холмах, там, где теперь на очень выигрышном месте, вдалеке от современной застройки, стоит нынешняя церковь. Рождественская церковь была все время деревянной – ее восстановили в начале XVII в. после «литовского разорения». Она то горела, то отстраивалась вновь, пока, наконец, не выстроили каменное ее здание. В 1859 г. прихожане обратились к властям с просьбой пристроить к старой деревянной церкви с приделами Казанской иконы и Николая Чудотворца каменную трапезную и колокольню, но удельное ведомство, которому принадлежало село Крылатское, не без резона рассудило, что «самая мысль пристроить обширную каменную трапезу к старой малопоместительной деревянной церкви не весьма основательна». Ведомство поручило архитектору