От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк

На Всероссийской художественно-промышленной выставке 1882 г. фирма братьев Бромлей получила почетное право ставить на своих изделиях государственный герб «…за широкое и самостоятельное развитие машиностроительного дела при исключительном пользовании в производстве силами русских мастеров и инженеров, получивших техническое образование в русских учебных заведениях». При большевиках завод Бромлеев специализировался на выпуске станков.

Между чисто утилитарными строениями станкостроительного завода неожиданно виднеется своеобразный «терем», куда ведет крыльцо с пузатыми колонками и островерхими крышами. «Терем» зажат как в тисках заводскими зданиями, и еще недавно его загораживала стандартная «доска почета».

Об этом оригинальном здании почти никому неизвестно, и оно не упоминается ни в одном из многочисленных московских путеводителей, хотя и расположено очень близко от оживленной проезжей и прохожей Большой Калужской улицы.

«Терем» этот стоит на территории усадьбы (вошедшей в советское время в состав заводского участка), принадлежавшей Шервудам, обрусевшей семье выходцев из Англии. Из Шервудов первым в России появился в конце XVIII в. основатель русской ветви этой фамилии Василий Яковлевич, приехавший работать на Александровской мануфактуре близ Петербурга.

У него было четыре сына, из которых особого рода известность приобрел старший сын Иван, донесший на своих товарищей, будущих декабристов. После этого он «украсил» свою древнюю фамилию приставкой «Верный», данной ему императором Николаем I «в ознаменование особенного благоволения нашего и признательности к отличному подвигу, оказанному против злоумышленников», переиначенную его военными сотоварищами в «Скверный». Шервуд сделал бы прекрасную карьеру, если бы не еще один его донос, оказавшийся ложным, после которого он был отставлен от службы и даже отдан под негласный надзор полиции.

В русском искусстве известность получили потомки другого сына основателя – Джозефа (Осипа) Шервуда: архитектор и художник Владимир Шервуд, автор таких значительных сооружений, как здание Исторического музея на Красной площади, памятники Пирогову и героям Плевны, и его внуки архитектор Владимир и скульптор Лев Шервуды.

В 1816 г. Шервудами приобретается просторная усадьба у Калужской дороги, в 1873 г. она переходит к Владимиру Осиповичу, а потом к семье его дяди Якова, младшего сына основателя русской ветви Шервудов.

В 1911 г. вместо старого деревянного дома здесь строится чудесный теремок, где все детали, взятые из арсенала древнерусской архитектуры, кажутся преувеличенными и даже гротескными. Автором его был архитектор Н.Д. Бутусов.

Здесь, на рассказе о Калужском тракте, проходящем по-над берегом Москвы-реки, и заканчивается первая часть книги о тех местах, которые были заняты московскими селами и слободами.

Часть вторая

Между Камер-Коллежским валом и современной границей города

Введение

Вполне можно присоединиться к словам Сергея Михайловича Любецкого, автора нескольких книг о московских окрестностях, опубликованных в XIX в.: «Вышед за какую-нибудь московскую заставу, непременно можно встретить там предметы, достопамятные по историческим или по каким-нибудь другим событиям, знаменующим быт наших предков; эти события как бы дополняют пробелы истории и немыя местности представляют красноречиво говорящими. Во многих загородных местах можно еще найти неостылые следы роскошной, широкой жизни русских бояр, которые поселялись около Москвы, большею частию на жалованных им царями землях за верную и усердную службу; некоторыя из этих местностей уже забыты и стоят в вековом безмолвии, под меланхолическою сению дерев…»

Вторая часть книги рассказывает о тех самых местах, где еще можно найти «неостылые следы», о которых писал более чем сто лет тому назад Любецкий, о тех местах, которые находятся между Камер-Коллежским валом, границей города в XVIII–XIX вв., и современной границей, следующей в основном по направлению Кольцевой автомобильной дороги. Лишь в 1980-х годах к Москве были присоединены значительные земельные участки, где развернулось жилое строительство – Косино, Бутово, Митино, а также такие старые населенные пункты, как Солнцево, Рублево, Восточный, Северный, Куркино, Федосьино и др.

За старой границей города сохранились широко известные великолепные дворцы, украшающие знаменитые подмосковные усадьбы – Кунцево Нарышкиных, Останкино и Кусково Шереметевых, Люблино Дурасовых, царские Коломенское и Царицыно, а также менее известные, но очень привлекательные Братцево Строгановых, Михалково Паниных, Ясенево Гагариных, Знаменское-Садки Трубецких. От многих сел и усадеб остались лишь церковные здания, и часто это прекрасные образцы архитектуры – Покровская церковь в Филях, Знаменская в Перове, Троицкая в Троице-Голенищеве, Борисоглебская в Зюзине, Алексеевская в селе Алексеевском. О всех о них и еще о многих мало и совсем неизвестных можно прочесть в этой книге.

В работе я опирался как на архивные материалы, так и на опубликованные источники. Впервые краткую сводку исторических сведений о московских окрестностях дал патриарх москвоведения Виктор Васильевич Сорокин четверть века тому назад, а за последние годы опубликованы серьезные научные исследования по бывшим подмосковным церквам, селам и усадьбам. Я с удовольствием и искренней признательностью привожу здесь фамилии таких исследователей, как К.А. Аверьянов, Л.Р. Вайнтрауб, Н.С. Датиева, М.Г. Карпова, Е.Н. Мачульский, В.В. Скопин.

Во второй части деление на главы дается в соответствии странам света, причем границы, по необходимости условные, часто совпадают с границами административных округов. По объему главы очень разные, что зависит не только от количества достопамятностей, но в немалой степени от изученности того или иного района: некоторым посвящено много десятков солидных монографий и популярных статей, а о других ничего неизвестно.

По необходимости краткий (для полного понадобилось бы слишком много места) список литературы приложен в конце книги.

В работе над книгой, занявшей несколько лет упорного труда, мне обильно и щедро помогали многие. Я хотел бы искренне поблагодарить всех, а в особенности О.А. Иванова, Л.И. Карабанову, Г.М. Карасеву, Г.И. Овчинникову, Н.Н. Филичкину и В.П. Шевчука, без которого эта книга вообще бы могла не увидеть свет.

Глава 1

Запад

Аминьево

Район Аминьева считается в Западном административном округе, но расположен на юго-западе столицы. Еще недавно можно было видеть остатки старой деревни у Аминьевского шоссе, теснимой белыми громадами жилых корпусов.

Старейшим владельцем деревни Аминьевой, находившейся у впадения речки Навексы (она называлась по-разному – и Неверкой, и Вешкой) в Сетунь, был, по предположению историка И.Е. Забелина, некий Иван Аминь (начало XV в. или конец XIV в.) из рода Каменских-Курицыных, происшедших от знаменитого боярского рода Акинфовых-Свибловых, по прозвищу которого (уж, наверное, бесшабашный человек!) и была она названа. Аминь упоминается в рассказе Карамзина о происках литовского князя Ольгерда в 1348 г. при дворе хана Золотой Орды и его противодействии великому князю Московскому Симеону Гордому, который послал к хану с жалобой на Ольгерда целую делегацию, куда и входил Аминь, бывший мечником князя.

Об Аминьеве говорится в духовной грамоте царя Ивана