Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

времени тратилось на дорогу, да и вывозить потом было ближе. Все село уже знало, что задумал Василь Макиенко. Кто-то всерьез отнесся к его затее, а кто и посмеивался втихаря, дескать, «чудит хохол».

Всю весну и лето Василий Петрович с сыновьями в свободное от работы на поле и по хозяйству время строил плотину. Работали от зари до зари. Все домашние дела легли на плечи Марийки, но она верила в то, что у мужа все получится. Раз Василь взялся за что-то, обязательно сделает. А Василий Петрович торопился. Пока не было дождей и ручей представлял из себя тоненькую струйку воды, надо было успеть сделать плотину и забить ее бутовым камнем, щебенкой, чтобы будущий напор воды не смыл эту запруду, как щепку. Камня по склонам балки было много, возить издалека не пришлось. С лошадьми опять помог Дорохов, да Барков в свободное время запрягал свою лошадь и помогал. Все понимали, что, не успей Макиенко укрепить плотину к большой воде, и все труды окажутся напрасными.

На случай большого подъема воды Василь Петрович сделал два затвора для спуска лишней воды. Затворы ходили по пазам вверх-вниз и поднимались воротом, легко, без напруги. Казалось, все предусмотрел Василий Петрович, все учел, но все равно с тревогой ждал первых дождей. Когда перекрыли ручей, то вода даже в том небольшом количестве стала потихоньку собираться на дне оврага в небольшое озерцо. А как пошли дожди, то Василь Петрович не спал ни днем ни ночью, сперва открыв один затвор, а потом, видя, что вода стремительно поднимается, открыл и второй. Вскоре на краю села, где когда-то проходила балка, образовалось восьмое рукотворное озеро.

Некоторые злые языки уже поговаривали, что Макиенко задумал затопить все село. «А что ему, варнаку каторжному? Дальше уже не сошлют». Доходили эти слухи и до Василия Петровича, но он только посмеивался, видя, что природа подчинилась ему и теперь он сам регулирует уровень воды в своем озере.

На следующее лето мальчишки уже купались в этом озере, а вскоре там и рыба завелась. Сперва Никита с Матвеем запустили туда мальков ротана и пескаря, вылавливая их в озерах. Потом кто-то и карасей запустил. Через несколько лет рыбы в озере стало видимо-невидимо, и многие сельские мальчишки просиживали с удочкой на берегу озера, созданного руками человека. Конечно, к зиме уровень воды сильно опускался, но весной, с таянием снегов, вода опять поднималась, и теперь ее хватало на поливы даже в самое жаркое и засушливое лето.

Василий Петрович за эти годы стал чувствовать себя уверенно. Он теперь твердо стоял на земле, чувствуя себя полным хозяином. У него было все, о чем он когда-то мечтал: своя земля, потому что он ее уже не арендовал, а давно выкупил; большая усадьба, огороженная забором с резными воротами. Василий Петрович чувствовал, что дом, построенный им когда-то, будет мал, как только задумают сыновья жениться. Поэтому заготовил он леса и на пристройки к дому для обеих сыновей. А, кажется, все шло к тому, потому что Никита уже давно приходит домой поздно, и Василий Петрович с Марийкой знали, что все время он проводит с Тайкой Барковой, да и Матвей уже с кем-то погуливал до полночи.

Никите с самого первого дня, как он приехал и познакомился с Тайкой, понравилась эта девчонка. Она была не такая, как другие, которых он знал. Когда-то она научила его плавать, ходила на охоту со своим отцом, дралась с мальчишками, словом, была «настоящим парнем». Он дружил с ней, как если бы дружил с кем-то из сельских парней, доверяя все свои тайны. Все свободное время они проводили вместе. Он уже без стеснения бегал в дом к Барковым, да и Тайка приходила к Макиенкам, как к себе домой. Уже за спиной стали называть их «жених и невеста», на что Никита злился, не понимая, к чему эти наговоры.

Но время пролетело быстро, и Никита вырос в высокого, красивого парня, а Тайка вдруг из озорной нескладной девчонки превратилась в стройную, красивую девушку с тонкой талией и высокой грудью. Она также во всем помогала отцу, ходила с ним на промысел, знала все охотничьи тропы, метко стреляла из ружья и без устали могла гонять изюбра по лесу. На своих охотничьих коротких лыжах, подбитых оленьим мехом, она бегала быстрей отца. Словом, была первая и незаменимая помощница отцу, но Пантелей Кузьмич с грустью стал замечать, как загораются Тайкины глаза при виде Никиты Макиенка. Он понял, что скоро останется без помощницы, а младшая дочь больше льнула к матери.

2

Многие семиозерские девчата засматривались на Макиенковых парней. И если Никита, кроме Тайки, ни с кем не дружил, то Матвей, не обижая никого из них, гулял со всеми. Его постоянно видели то с одной, то с другой, но ни с кем он долго не загуливался: проводит разок-другой с посиделок, потискает немного да и к другой переметнется. Сельские парни, зная его вспыльчивый характер, старались не связываться с ним, но иногда и до драки доходило, если чья-нибудь зазноба вдруг прилипала к нему. Матвей умел постоять за себя, живя по принципу: «С кем хочу, с той и гуляю». Сам никогда ни к кому не навязывался, поэтому и чувствовал себя всегда правым в любой драке. Да и обиженные успокаивались вскоре, зная, что Матвей по отношению к девчатам ничего плохого не допускал. Дома отец с матерью посмеивались, что догуляется он вот так со всеми и останется один, на что Матвей отшучивался, что еще не выбрал себе никого. Но полгода назад случилось непредвиденное.

Однажды теплым летним вечером Матвей никуда не пошел. Мать встревожилась: «Не заболел ли?» Матвей отшутился, сказав, что надоели ему гулянки. Посидев немного, Матвей пошел спать на сеновал, оборудованный на чердаке амбара. Летом братья всегда спали там: в избе душно да и поговорить можно было с братом хоть о чем, не то что в доме, где за тонкой перегородкой спали отец с матерью. А уж как на посиделки стали ходить, то и вовсе удобно стало ночевать на чердаке, потому что можно было вернуться хоть в полночь, хоть под утро, все равно родители не услышат.

Когда Никита, проводив Тайку, вернулся домой и, поднявшись на сеновал, увидел, что Матвей уже дома, он удивился. Матвей же не спал, ждал брата и, когда тот улегся, он тихо спросил:

– Слышь, Никита, а ты на Тайке будешь жениться?

Никита опешил от такого вопроса. Он никогда