Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Тайка, услышав скрип снега, вышла с ружьем, думая, что зверь какой подошел к зимовью. Увидев Никиту с отцом, кинулась к ним и чуть не расплакалась.

– Что у вас тут случилось? – тревожно спросил Василий Петрович.

– Да отец вон заболел сильно.

Вошли в дом. Пантелей Кузьмич лежал на полатях весь бледный и тяжело, хрипло дышал. Увидев вошедших, он не удивился, а слабо шевельнул рукой, как бы приветствуя их, и забился в кашле.

– В полынью провалился, – объяснила Тайка. – Пока дошел до зимовья, застыл весь, а меня не было. Пока затопил печь, пока изба нагрелась, он и простыл. Я вернулась, а отец весь горячий. Я его и медом натирала, было у нас немного, и чаем горячим отпаивала, не помогает. Все хуже и хуже ему. Ослаб, встать не может. – Тайка горестно опустила плечи, с надеждой глядя на Никиту и Василия Петровича.

– Здесь мы его не вылечим, домой надо. – Василий Петрович задумался немного. – Ладно, сегодня уже поздно, а завтра с рассветом погрузим его на санки, закутаем потеплее и повезем домой.

Всю ночь Барков кашлял, спал плохо, бредил во сне. Тайка вставала, давала ему пить, сидела возле него, пока он снова не засыпал. Никита тоже не спал и лежал на полу с открытыми глазами. Один раз он шепотом спросил ее: «Тебе чем-нибудь помочь?» Она отрицательно покачала головой: «Спи, я сама».

Рано утром, закутав Пантелея Кузьмича в тулуп, положили его в санки, предварительно застелив их теплым одеялом. Другим одеялом укрыли его сверху и повезли. Везли быстро, по очереди, чтобы не останавливаться на отдых. К вечеру были в Семиозерках.

Дома Евдокия натерла мужа медвежьим салом, напоила горячим молоком с медом. Всю ночь Пантелей Кузьмич потел и кашлял. Евдокия только успевала менять мокрую постель. К утру он затих, уснул.

На следующий день, когда Никита прибежал к Барковым, он увидел, что Тайка куда-то собирается.

– Ты куда это?

– В тайгу надо. У нас капканы остались, непроверенные уже давно.

– Да пропади они пропадом! – запричитала мать Тайки. – Где это видано, чтобы девка одна в тайгу ходила.

– Я с ней пойду, – неожиданно разрешил ее беспокойство Никита. – Не бойтесь, тетя Дуся, мы скоро вернемся. Я побежал собираться.

Быстро собравшись, Никита подошел к дому Барковых. Тайка уже ждала его с санками и ружьем за плечами. Надев лыжи и взяв у нее лямку от саней, Никита закинул ее на шею, и они пошли в сторону леса. Обычно Никита с отцом выходили с утра и, пока солнце светило, успевали дойти до заимки Барковых, но сегодня они с Тайкой вышли поздно, поэтому торопились, чтобы засветло дойти до зимовья. Шли размеренным шагом, лыжня в лыжню, Тайка шла впереди, Никита с санями за ней. Чтобы не запыхаться, разговаривали мало.

Придя на место, быстро разожгли печь, нагрели избу. Пока поужинали, стало совсем темно. Никита впервые был ночью в тайге без отца, но сегодня с ним была Тайка, и он на правах мужчины охранял ее. Долго сидели, разговаривали о разном. Тайка тревожилась за больного отца, но Никита успокоил ее, сказав, что тетя Дуся быстро вылечит его.

– Слышь, Тайка, а ты что – так и ушла бы одна в тайгу? – неожиданно спросил он.

– Конечно, я что, дороги не знаю?

– И меня не предупредила бы?

Тайка промолчала, не зная что и сказать.

– А я-то думал, что мы всегда вместе будем, – тихо проговорил Никита. – А ты сама собралась и мне не сказала.

– Никита, ты что, обиделся? – Тайка посмотрела ему в глаза. – Прости меня, я просто растерялась.

– Ну, конечно, растерялась и забыла, что у тебя есть я. Неужели ты думала, что я отпущу тебя одну в тайгу? Эх ты.

– Никит, ты не сердись на меня, но я не хотела тебя беспокоить, ты же и так устал, всю дорогу моего отца тащил. Я бы и сама сейчас дошла.

– Сама, сама, – проворчал Никита. – Я вообще-то без тебя сам никуда не хожу. Я думал, мы всегда будем вместе, а ты «сама»…

Тайка удивленно посмотрела на него. Она впервые слышала от Никиты такое признание.

– Никит, а ты вправду хочешь всегда быть вместе? Всю жизнь? – тихо спросила она, заранее зная, что он ответит, но все равно боясь какого-то другого ответа.

Никита встал и, ничего не ответив, отошел к маленькому окошку, покрытому морозным узором. Подул на него, посмотрел в образовавшуюся щелку на ночную тайгу. Тайка подошла к нему сзади, взяла его за руку. Он повернулся к ней и оказался лицом к лицу с ней так близко, что почти ощутил, как бьется сердце у нее в груди.

– Никита, – тихо переспросила Тайка, – так ты правда хочешь быть со мной всю жизнь?

– Ну, конечно, – тихо прошептал он, как будто кто-то мог услышать их. – Я же люблю тебя.

Сказав это, Никита растерялся, не зная, что говорить дальше. А Тайка, услышав это неожиданное признание, тихо ответила:

– Никит, я ведь тоже давно поняла, что люблю тебя.

Она обняла его за шею, прижалась к нему, и губы их соединились в долгом поцелуе. Никита неумело гладил ее плечи, руки и между поцелуями говорил:

– Тайка, я люблю тебя, я всю жизнь буду с тобой.

Они были одни далеко в тайге, в избушке, занесенной снегом, и ничто не могло помешать им высказать друг другу все, что накопилось у них в душе. Жаркие поцелуи Никиты доводили Тайку до изнеможения, и он ощущал всем телом ее подрагивающую грудь, ласковые руки и нежное тело, застывшее в тревожном ожидании…

Опомнились они, когда огарок свечи заморгал последним огоньком и погас, но свет уже был им не нужен.

Утром Тайка проснулась первой. Ее голова лежала на груди Никиты. Он спал на спине, одной рукой крепко обняв Тайку, а другую свесив с полатей. Тайке показалось, что она и не спала, а только-только прикрыла глаза – и вот уже утро, серое, зимнее. В доме холод, а ей тепло от Никитиного тела и так не хочется ускользать из его объятий. Чуть пошевелившись, она попыталась освободиться от его руки, как он тут же проснулся и еще крепче прижал ее к себе.

– Тайка, любимая моя, – прошептал он, и она, не выдержав, поцеловала Никиту в губы, окончательно разбудив его.

Солнце уже поднялось, и зимний день заиграл зайчиками на заиндевевших окнах. Тайка приподнялась.

– Никит, а мы капканы-то пойдем проверять? – смеясь, спросила она. – День-деньской уже, а мы все