Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

от такого известия. Потом и они разошлись. Василий Петрович с Марийкой до самого дома не проронили ни слова. Никита с Тайкой шли следом. Матвей на сход не ходил. Тайка всю дорогу допытывалась у мужа:

– Никита, ну, что ты молчишь? Что делать-то будем? Я не хочу уезжать отсюда.

Никита обнял жену за плечи, успокоил:

– Да не волнуйся ты, я и сам не хочу никуда ехать. У нас там даже дома своего нет, не то что земли.

Матвей видел, что родители и брат с женой вернулись со схода какие-то растерянные и молчаливые.

– Ну, что там сказали? – допытывался он.

– А сказали то, чему десять лет назад я бы обрадовался больше всего на свете, а вот сейчас… – Василий Петрович развел руками. – Сказали, сынку, что мы теперь свободные птицы. Кончилась моя ссылка. Амнистию всем новая власть дала.

– Вот оно что! – До Матвея дошел смысл слов, сказанных отцом, и он тут же заявил: – Я никуда отсюда не поеду.

– Подожди, сынку, не кипятись. – Василь Петрович повернулся к Никите с Тайкой. – Давайте сядем все вместе и решим, что делать-то будем. Своим сходом решать будем, семейным. – Когда все расселись по лавкам, Василий Петрович обратился к Марийке: – Что, мать, думаешь по этому поводу?

– Я не знаю. – Марийка растерянно посмотрела на мужа. – Как ты решишь, так и сделаем.

– А я все равно никуда не поеду! – упрямо заявил Матвей.

– Погоди, Матюша, не кипятись. – Василий Петрович по старшинству обратился к Никите с Тайкой: – Ну, а ваше мнение каково? Что делать будем?

Никита посмотрел на жену и уверенно сказал:

– Мы никуда отсюда не поедем. Батько, ты подумай, что нас там ждет? Опять нищета и батрачить на пана. Царя сбросили, а паны-то остались. Нам ведь и приехать-то некуда, у нас там и хаты своей нет.

– Понятно, сынку, правильно все говоришь. Ну, твое слово, Матюша, мы уже слышали. – Василий Петрович помолчал немного. Он давно полюбил этот озерный край, привык к его людям, хотя часто во сне видел родные херсонские степи. – Хочется, конечно, хоть одним глазком глянуть на ридну Украину, я все эти годы мечтал об этом. И вот сейчас, когда ничто нас здесь не держит, меня тоже сомнения берут. Я думаю, что вы, сыны, правы. Здесь мы хозяева, здесь все у нас есть – и земля, и дом, и хозяйство. А там что? Там все надо начинать сначала, да и никто нам столько земли не даст. Хоть и приехали мы все сюда не по своей воле, но ведь здесь-то мы только и начали жить по-человечески. Я думаю, надо оставаться. Здесь теперь наша земля…

8

Лето пролетело быстро. Приамурский климат не давал крестьянам роздыху: чтобы вырастить урожай, надо было день-деньской работать на земле, спасая посевы то от засухи, то от проливных дождей.

На Макиенковой усадьбе по вечерам стучали топоры. Сыновья торопили отца, поэтому в любое свободное от полевых работ время тесали бревна, рубили пазы, ходили в лес, заготовляя мох. К концу лета все венцы были уложены и с двух сторон дома, построенного Василием Петровичем, сверкали свежими золотистыми срубами две пристройки.

Матвей суетился больше всех. Он боялся, что к осени не успеют достроить, потому что со свадьбой уже все было решено. Дорохов после Никитиной свадьбы уже ждал сватов, потому что, наблюдая за дочерью, видел, как по вечерам Матвей провожал ее до дома. Только спросил дочь, хочет ли она идти за Матвея, и, получив утвердительный ответ, дал свое согласие. Свадьбу назначили на конец октября, после уборки урожая. Матвей, зная, что когда начнется уборочная, то времени на постройку дома совсем не будет, торопил отца и брата. Они только посмеивались и работали почти каждый день до темна.

К уборочной они все-таки закончили свои пристройки, покрыв их тесовой крышей и хорошо просмолив с песком. Теперь Макиенков дом представлял собой красивую гордую птицу, раскинувшую крылья в обе стороны. Василий Петрович сам с удовольствием смотрел на дело рук своих и сыновей. Когда-то он так и мечтал: иметь большой дом, где бы жили и сыновья, и внуки. А внуки уже скоро должны были появиться. Таисия ходила, не скрывая своего слегка выпирающего живота. К зиме она должна была родить. Никита с особой тщательностью отделывал свою половину, понимая, что скоро в его доме появится новый член семьи. Кто это будет сын или дочь, ему было все равно, лишь бы Тайка хорошо родила. А она, казалось, не замечала своего положения, продолжая выполнять всю работу по хозяйству, хоть Марийка ее и ругала, если та поднимала что-нибудь тяжелое.

– Что же ты делаешь? Хочешь родить раньше времени? – беззлобно, любя ворчала она.

Василий Петрович тоже оберегал невестку, как в свое время он берег Марийку, не позволяя ей делать тяжелую работу. Даже Матвей, видя, что Тайка хочет поднять тяжелую бадью с пойлом для коров, старался опередить ее и вынести сам. Тайка потихоньку счастливо улыбалась, видя, как к ней относятся в этой семье. А тот, кого все так ждали, уже нетерпеливо постукивал ножкой, ворочался, вызывая счастливую боль в животе.

После уборочной сыграли свадьбу Матвею. Теперь и вторая пристройка Макиенковой усадьбы была заселена и обживалась новой семьей.

Неожиданно в последний день октября в Семиозерки приехали на бричке, запряженной вороным жеребцом, какие-то люди и попросили старосту срочно собрать сельчан на сход. Недоумевая, крестьяне, бросив все дела, потянулись к месту схода. Там уже на возвышении стоял староста с двумя приезжими мужчинами. Один, средних лет, одетый в городское полупальто, коренастый с мозолистыми руками, видно, что рабочий с какого-то завода, и второй, совсем молодой еще парень, – в гимназической шинели.

Когда народ собрался, Пров Емельянович поднял руку, чтобы все замолчали, и, как только людской гомон стих, указал на приезжих и объявил:

– Граждане сельчане, вот люди из города хотят сообщить какие-то новости. – Он повернулся к мужчине. – Говорите.

– Товарищи! – громким голосом начал мужчина, и все притихли от такого необычного обращения. – Я уполномоченный Благовещенской фракции большевиков Кузин Николай Петрович и мне поручено довести до вашего сведения, что в Петрограде двадцать пятого октября свершилась революция. Власть во всей России перешла в руки партии большевиков…

– Ну а нам-то что с этого? – крикнул кто-то из толпы.

Мужчина недоумевающе посмотрел на своего молодого напарника и продолжил речь:

– Партия большевиков боролась за освобождение всех рабочих и крестьян от гнета капиталистов и помещиков. Теперь, когда власть в руках большевиков, вы – граждане свободной России!

– А надолго