Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– Отныне одна власть в России – это власть Советов.

– Ну а нам-то что с этого? – Николка непонимающе смотрел на гостей.

– Наша власть за бедных, против богатых.

– А вы мне растолкуйте, что это за власть.

– Ну, вот это другое дело. – Мужчина даже обрадовался, что из этой избы уже не выгонят на мороз. – Можно раздеться и пройти? – спросил он у Николки.

– Ну, проходите, коль пришли. Лизавета, поставь-ка гостям чайку, – обратился Николка к жене. – Посидим, потолкуем о новой власти.

Сняв верхнюю одежду, покрытую каплями от растаявшего снега, гости прошли к столу, но прежде, чем сесть, старший представился:

– Я представитель Амурского краевого исполнительного комитета Погосов Федот Кузьмич, а это… – Он указал на своего напарника, который размотав укутывавший лицо башлык, сняв пальто и шапку, оказался совсем молодым парнем. – Это член краевого Совета депутатов Жилин Василий.

Разместившись на лавке у стола, гости млели от тепла, шедшего от печки. Николка уселся напротив, выжидающе глядя на них. Посмотрев, как живут хозяева, Погосов начал говорить:

– Мы зашли именно в вашу избу как к представителю беднейшего крестьянства вашего села.

Николка удовлетворенно хмыкнул. Ему понравилось это выражение: «представитель беднейшего крестьянства», и он молча ждал, что гость скажет дальше.

– Хотелось бы узнать, с кем мы разговариваем. Как вас звать-величать?

– Дугин я, Николка.

– А по батюшке? – подкупающе спросил Погосов.

– Митрофаном отца звали.

– Значит, Николай Митрофанович. Ну, так вот, Николай Митрофанович, нам бы хотелось собрать всех неимущих крестьян, чтобы выбрать комитет бедноты, который и будет править в вашем селе.

– Как это править? А староста?

– Вот об этом мы и поговорим, когда соберем всех бедных и неимущих.

– Это что, сход собирать, что ли? – недоумевая спросил Николка.

– Ну, зачем же сход. Я попросил собрать всех самых бедных крестьян. Вы можете сейчас позвать их сюда?

– Ко мне домой, что ли? – опять не понял Николка.

– Ну конечно. Зачем нам дворцы и хоромы, когда мы можем вот так собраться по-крестьянски и поговорить, а хозяюшка нам чайку подаст.

– Нету чаю, – фыркнула Лиза. – Вон кипяток только.

– Ну, это ничего, – примиряюще ответил Погосов. – Мы и кипяточку будем рады. Ну, так как, людей позовете?

Пожав плечами, Николка стал одеваться, обдумывая, кого бы ему позвать.

– Слышь, Лизавета, ты все-таки чайку приготовь. Сейчас люди придут. Ну, я пошел.

Обойдя полтора десятка дворов, которых он по собственному решению причислил к «представителям беднейшего крестьянства», Николка решил, что хватит, и вернулся в дом. Там уже собирался народ, и вскоре тесная изба Дугиных была полна людей. Когда все собрались, Погосов, представившись, объявил, что решением съезда земств и городов единственным органом власти признан Амурский краевой исполнительный комитет и местные Советы, а земство и городская дума распущены.

– Поэтому вам, беднейшим крестьянам села Семиозерки, по решению съезда надлежит избрать свой комитет бедноты, в который должны войти только беднейшие сельчане. Они и будут управлять всеми делами в вашем селе.

– Ну, так а как же староста? – повторил свой вопрос Николка.

– Как и земства, власть старосты в селе упраздняется. Сами теперь будете управлять всеми делами. Так что надо выбирать комитет бедноты. Я сразу предлагаю выбрать в комбед Дугина Николая Митрофановича.

– Это Николку-то? – хохотнул кто-то из крестьян.

– Да, Николая Митрофановича Дугина, – еще раз подчеркнув этим свое уважение к Николке, жестко произнес Погосов.

– И что же, Николка теперь будет нами управлять?

– Не только он. Вы должны сами выбрать еще несколько человек в комитет бедноты. Предлагайте.

Все зашумели, заговорили, предлагая разные варианты. Долго спорили, курили так, что дым коромыслом стоял в избе и нечем было дышать. Наконец-то пришли к единому мнению и проголосовали еще за четверых односельчан. Так был выбран комитет бедноты из пяти человек, в том числе и Николки Дугина. Председателем комитета избрали Семена Ложкина, недавно вернувшегося с фронта, его заместителем по всем вопросам стал Николка Дугин. У него же в избе решили разместить штаб комитета. Погосов и Жилиным остались ночевать в избе у Николки.

Наутро стали собирать людей. Народ с неохотой отрывался от дел и не спеша стягивался к месту схода. Отдельной кучкой, на возвышении у пня, где обычно находился староста, стояли члены нового комитета бедноты и двое представителей Амурского исполкома.

По дороге Василий Петрович встретил Баркова.

– Слышь, сват, зачем на сход собирают? – поинтересовался Пантелей Кузьмич.

– Кто их знает. Опять, наверное, власть меняется. – Василь Петрович пожал плечами в недоумении. – Пойдем, сват, послушаем, может, что нового скажут.

Подойдя к площади, они заметили Дорохова, стоящего чуть поодаль от всех. Подошли к нему.

– Здравствуйте, Пров Емельянович. Зачем народ собираешь? – поинтересовался Барков.

– Здорово, мужики. А это не я собираю. Вон опять какие-то представители приехали то ли из волости, то ли из города. Послушаем, что скажут.

Василь Петрович и оба его свата остались стоять вместе, чуть в стороне от всех, ожидая, когда начнут говорить те, кто собирал народ. Наконец-то на возвышение поднялся Погосов и объявил о роспуске земств и власти старосты.

– Теперь вся полнота власти в вашем селе принадлежит комитету бедноты во главе с его председателем вашим односельчанином, большевиком Ложкиным Семеном Ивановичем и его заместителем – Дугиным Николаем Митрофановичем.

Вернувшись со схода, Василь Петрович долго смеялся:

– Вот и Николка Дугин ко власти пришел. Если у них вся власть из таких, так это ненадолго, пропьют все.

11

В начале марта неожиданно в Семиозерки приехали агитаторы записывать в Красную гвардию. Ударили в железо, собрали народ на площади, где раньше собирался сельский сход.

Взобравшись на пень, один из них, одетый в кожаную куртку и бриджи, заправленные в сапоги, с большой кабурой на боку, стал взволнованно объяснять собравшимся сельчанам, что в городе поднялся мятеж против советской власти. Его возглавил казачий атаман Гамов. Мятежники арестовали членов Благовещенского Совета вместе с неразъехавшимися делегатами Амурского крестьянского съезда. Он рассказал, что сейчас во всех городах и селах создаются отряды добровольцев, и жители села Семиозерки должны встать на защиту советской власти и записываться в отряд Красной гвардии.

После недолгого выступления представитель спустился вниз и приготовился записывать желающих вступить в Красную гвардию. Но никто не подходил. Крестьяне стояли молча, обдумывая услышанное, и чесали кто бороды, кто затылки.

– Ложкин, – обратился представитель к председателю комитета бедноты. – Ты сам-то почему не записываешься? Ты же фронтовик. Ты, как представитель власти должен первым подавать пример.

– Ну, пиши меня, коли должен. – Ложкин скривился, как от зубной боли. Недавно вернувшись с германского фронта, он совсем не хотел