Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

В одну из тихих августовских ночей к Дорохову осторожно постучали в ворота. Залаяла собака, и хозяин, выйдя на крыльцо, увидел за воротами темные силуэты двух верховых. Пров Емельянович, взяв ружье, подошел к воротам.

– Кто там? Что за люди? – громко спросил он.

– Не шуми, Пров Емельянович, дело есть, – приглушенно ответили из-за забора. – Не бойся, открывай. Поговорить надо.

– А я и не боюсь, – щелкнув курком, прихваченной с собой берданки, спокойно ответил Дорохов и открыл ворота. – Вы кто такие?

– Дай во двор-то войти. Мы не лихие люди, мы по делу, – косясь на ружье, наклонившись с лошади, все так же чуть слышно сказал один из них.

– Ну, проходите, коли по делу. – Пропустив верховых во двор, Пров Емельянович, выглянув за ворота, не видел ли кто, прикрыл их, заперев изнутри. – Лошадей поставьте, там коновязь. – Он кивнул в сторону амбара.

Прошли в дом. Подкрутив фитиль в лампе, чтобы свет был ярче, Дорохов разглядел гостей. Хоть и одеты они были в обычную крестьянскую одежду, но по выправке и по манере держаться он сразу признал, что эти люди военные.

– Кто такие? – повторил он свой вопрос.

– Поручик Гридасов, – представился один из гостей. – Мы к вам с поручением. Земство собирает съезд амурских хлеборобов и приглашает вас, господин Дорохов.

– Какое земство? Разве оно еще существует? А как же эта новая власть безземельных?

– Ну, это временно. К нам на помощь движутся американские и японские войска. Так что скоро избавим вас от этой большевистской заразы.

– Понятно. – Пров Емельянович глубоко задумался, покрутил головой. – Вот оно как выходит. – Потом решительно спросил: – Когда съезд и где? Я приеду.

– В Песчано-Озерском, двадцать пятого августа. Я надеюсь, вы понимаете, что все это пока в секрете, – пытливо глядя на него, проговорил поручик Гридасов.

– Не учи, чай, понимаю. Ночевать-то у меня будете?

– Нет. Нам надо за ночь еще несколько человек оповестить. Проводите нас, господин Дорохов.

Они вышли во двор. Посыльные вскочили на коней и, выехав за ворота, скрылись в темноте. Пров Емельянович, заперев ворота, вернулся в дом и лег спать. Но заснуть долго не мог, ворочался, обдумывая визит ночных гостей.

Наутро Дорохов запряг бричку и, взяв с собой сына Ивана, выехал в Песчано-Озерское…

Вернувшись, Дорохов не знал, как объявить жителям села о тайном решении Второго съезда амурских хлеборобов, приветствовавших войска интервентов, вторгшихся на территорию Дальнего Востока, а также как сказать людям о решении съезда не отдавать крестьянскую молодежь в Красную армию. Пров Емельянович стал распространять слухи, что скоро советской власти придет конец: к ним движется белая освободительная армия, а также ей в помощь японская армия. Вскоре эти слухи поползли по селу, и подтвердил их Семен Ложкин, вернувшись из Благовещенска.

В середине сентября в Семиозерках появились отступающие отряды Красной армии. Обоз вошел в село тихо, без шума. Бойцы шли, устало передвигая ноги. Тяжелораненых везли на телегах, те, кто мог, шли пешком. Ложкин, встречая их, распределял на ночлег по дворам. Постучался в дом к Макиенко.

Когда Василь Петрович подошел к воротам, Ложкин, кивнув на телегу с ранеными, стоящую за ним, попросил:

– Василь Петрович, возьми раненых на постой. Это ненадолго. Дня два-три, а потом они пойдут дальше.

– Хорошо. Сколько их?

– Человек десять.

Василь Петрович посмотрел на бойцов, измученных дорогой, и кивнул.

– Пусть проезжают во двор. Никита, отворяй ворота! – крикнул он сыну.

Когда телега въехала во двор, Василь Петрович почесал затылок.

– Где же вас разместить-то столько? Ничего, если в амбаре? – спросил он у Ложкина. – Там чисто, а сынам крикну, соломки свежей постелят.

– Конечно, – обрадовался Ложкин. – Они тебе не в тягость будут. Только ты, Василь Петрович, покорми их с дороги, – заглядывая ему в глаза, попросил Ложкин.

– Ну, это уж само собой.

– Вот спасибо тебе, Василь Петрович. Ну, я побегу, надо остальных где-то разместить.

Пока Никита с Матвеем натаскали свежего сена в амбар, Таисия сбегала в погреб и принесла две больших кринки холодного молока.

– Попейте с дороги, – предложила она бойцам.

Напившись по очереди, бойцы поблагодарили хозяйку и стали размещаться в амбаре, уложив сперва тех, кто не мог ходить. Василий Петрович, войдя в дом, распорядился сварить побольше украинского борща.

– Да свининки свежей возьмите, чтобы побыстрей проварилась, – велел он женщинам.

Вскоре из дома потянулись запахи свежего борща. Таисия с Галиной, взяв чашки, ложки, нарезав побольше свежего, душистого хлеба, отнесли все это в амбар. Следом за ними Никита принес большой казан дымящегося борща.

– Налетайте, мужики, небось проголодались с дороги.

– Да, давненько не ели горячего. Все всухомятку, на ходу, – пояснил один из бойцов.

После сытного обеда старший среди раненых поблагодарил хозяина и, выйдя покурить во двор, окинул взглядом всю усадьбу, спросил у Василия Петровича.

– А ты, видать, из зажиточных. Богатое хозяйство. Тут самому не справиться. Наверное, работников держишь? – поинтересовался он.

– Зачем мне работники? – рассмеялся Василь Петрович. – Ты сынов моих видел? – Он показал свои мозолистые ладони. – Вот этими да ихними руками все сделано.

– Давно здесь живете?

– Да уж почитай лет десять. Ссыльный я, – пояснил Василий Петрович.

– Понятно, – красноармеец затянулся крепким самосадом…

Хорошо отдохнуть раненым так и не удалось. Поздно вечером в село вошел небольшой отряд красноармейцев. Среди них больше половины тоже были раненые. Старший среди них, найдя командира первого отряда, сообщил, что они держались до последнего, но Благовещенск взят белыми с помощью японцев.

– Они идут по нашим следам, – торопливо сказал он, – Надо уходить. Я думаю, к утру белые будут здесь.

– Жаль, не удалось отдохнуть. Будем уходить. Слушайте меня, – обратился он к бойцам только что подошедшего отряда. – Коней не расседлывать. Три часа на отдых – и выступаем.

Найдя Ложкина, командир попросил его, чтобы жители села накормили всех бойцов и дали продуктов в дорогу.

– Хорошо, я распоряжусь. Только вы уйдете, а как придут опять старые порядки, то нас, всех членов комбеда, повесят на первой же березе.

– Да… – Командир немного задумался, потом решительно тряхнул головой. – Вам надо уходить с нами. Я думаю, что мы еще вернемся сюда. Собирай своих членов комбеда, через три часа выступаем.

Николка Дугин, услышав, что скоро власть меняется, сразу понял: ему теперь хорошо не покажется. Он заметался, ища Ложкина, и успокоился только тогда, когда тот сообщил ему, что они уходят вместе с отрядом.

– Иди собирай харчи в дорогу, скоро уходим.

– Я щас… я быстро, – испуганно проговорил Дугин и трусцой