Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

14

Неслышно скользя полозьями лыж, Никита с Матвеем, пригибаясь за плетнями, околицами, незаметно обошли село. Уже перед самым лесом чуть не наткнулись на пост, выставленный белыми. Никита, идущий впереди, первым заметил чуть тлеющий костер и фигуру солдата, сидящего на каком-то бревне. Закутавшись в шинель, подняв воротник и натянув шапку глубоко на голову, дозорный мирно дремал, поклевывая носом. Никита поднял руку и показал в ту сторону, чтобы Матвей тоже заметил. Потом так же молча оба повернули, незаметно обошли часового и скрылись в темноте.

Только войдя в лес под кроны деревьев, покрытых первым пушистым снегом, они с облегчением вздохнули и остановились, прислушались. Стояла непривычная тишина, лишь поскрипывали деревья. Со стороны села не слышалось даже лая собак…

– Ну, кажется, пронесло. – Никита оглянулся и вздохнул свободно. – Вот и снежок опять пошел. Сейчас присыплет следы – и ищи-свищи нас.

Поправив лыжи и мешки за плечами, перекинув ружья, до этого висевшие на груди, за спину, братья размеренным шагом двинулись через лес. Шли молча, каждый думал о своем, но все равно все мысли сходились к одному – почему так получилось, что им, как каким-то ворам, приходится темной ночью, прячась от людей, уходить из своего дома от жен и детей…

Было совсем светло, когда они вышли к зимовью Барковых. Зайдя в избушку, печь растапливать не стали, а только, сняв ружья, вещмешки, посидели отдохнули немного. Перекусили всухомятку и засобирались дальше.

Придя на свою заимку, братья привычно обошли все вокруг. Изгородь была цела и поэтому никакой зверь не похозяйничал ни в доме, ни в амбаре, где было стойло для коня да хранились кое-какие охотничьи припасы. Все на месте.

– Слышь, Никита, может, печь растопим, что-то холодно в доме. – Матвей вопросительно посмотрел на брата.

– Нельзя, Матюша, слышал, что батько сказал: «Пока светло, печь не топите, чтобы дыма не видно было». Ничего, потерпим до вечера. Давай снасти готовить.

Достали силки, капканы. Обычно неугомонный Матвей сейчас все делал молча, сосредоточенно. Никита также молчал. Каждый думал о тех, кто остался дома, в селе, занятом белогвардейцами и японцами. Каждый год по первому снегу братья уходили на промысел и сейчас, если бы они ушли на день раньше, то ничего бы не знали ни о белых, ни о японцах.

– Никита, а мы долго здесь пробудем? – не выдержал молчания Матвей.

– Да, как всегда, дней семь – десять.

– А если там еще белые с япошками?

– Не знаю. Что загадывать-то, поживем – увидим. Давай печь растопим, уже стемнело.

Плотно завесили окно, чтобы со стороны не видно было света, зажгли свечу и затопили печь. Сухие поленья, потрескивая, ярко разгорались в топке, неся тепло и уют. Настроение сразу улучшилось. Поставив на печь медный чайник с водой, продолжили свои дела, ожидая, пока он закипит.

Попив чаю с сухарями, братья вышли во двор заимки. Постояли, послушали. В темном лесу стояла такая тишина, что появись человек хоть за версту, то можно было бы услышать звук шагов или скрип снега…

Первые дни промысла пролетели, как всегда, быстро. Иногда даже забывалось, что они здесь не просто охотятся, а еще и прячутся, как беглые. Стреляли из ружей не боясь, что их выстрелы кто-то может услышать: до их заимки никто чужой никогда не добирался.

Промысел выдался удачным. Каждый вечер братья занимались разделыванием добычи и очисткой шкурок. Найдя в амбаре старые санки, Никита подремонтировал их, проверил на прочность лямку, не сгнила ли. Погрузив на сани мерзлое мясо убитого изюбра, сверху наложили мешки со шкурами, все это крепко привязали к саням и, закинув за плечи лямку, Никита, встав на лыжи, первым потянул сани с охотничьими трофеями.

Из зимовья вышли с таким расчетом, чтобы в Семиозерки прийти на всякий случай незаметно, ночью. Перейдя сопку, спустились к зимовью Барковых, отдохнули немного и пошли дальше. К Семиозеркам подошли, когда уже было совсем темно. Не заходя в село, за околицами прошли к своему дому.

Оставив Матвея с санями у закрытых ворот, Никита через огороды пробрался к дому. Сильно удивился, что собака даже не тявкнула. Поднялся на крыльцо и потянул дверь. Она оказалась запертой. Стучать не стал, а, обойдя дом, подошел к окну. Оно было зашторено, в доме горела лампа. Никита осторожно постучал. Занавеска дернулась, и выглянула мать. Всплеснув руками, она побежала открывать дверь. Первой выскочила Таисия и кинулась к нему в объятия. За ней выбежали мать, отец и Галина.

– А Матюша где? – забеспокоилась мать.

– Да здесь он, за воротами ждет. Открывайте.

Василий Петрович открыл ворота и впустил Матвея, который сразу же попал в объятия Галины. Сам же, выглянув за ворота, не видел ли кто, тщательно запер их на засов. Войдя в дом, братья степенно, не спеша разделись, уселись на лавку. Мать тем временем спешно собирала на стол.

– Ну, как вы тут, рассказывайте. – Никита вопросительно посмотрел на отца.

– Плохо, сынки. Беснуются окаянные, что белые, что япошки – все одно. Черныша нашего забрали.

– А Карька-то цела хоть?

– Кобыла пока в стойле, но боюсь, и эту отберут. Придется вам, сыны, ее с собой забрать.

– А что, надо опять уходить? – спросил Матвей, растерянно глядя на жену.

– Надо, сынки, надо уходить. Не то заберут вас в ихнюю армию и тоже пошлют народ грабить. Лучше подальше от беды. Отдохните немного, сейчас мать на стол соберет, поешьте домашнего и уходите, пока темно.

– Понятно. – Никита сжал кулаки. – Вот и из дома уже бежать приходится. Дожились, ночью приходим и уходим, как воры какие-то.

Сели за стол. Пока сыны ели, Василь Петрович рассказал, что кроме них в ту ночь еще многие сбежали из села, скрываясь от мобилизации.

– Япошки грабят постоянно. Уже весь амбар опустошили.

– А как же вы живете? – Никита удивленно посмотрел на домашних.

– А я кое-что припрятал от них. – Василь Петрович хитро посмотрел на сыновей. – В старый погреб снес остатки муки, овса, семенную пшеницу да еще кое-что из продуктов. Там и припрятал, а вход завалил дровами. Так что зиму проживем, не волнуйтесь за нас.

– А мы вам мяса привезли, изюбрятинки.

– Это хорошо. – Василь Петрович удовлетворенно посмотрел на сыновей. – Сами-то как там?

– Как обычно. Промышляем. На заимке все спокойно. Шкурки, батько, разберешь там, в санях.

– Ну, ладно. – Василь Петрович поднялся из-за стола. – Идите к себе, хоть на детей гляньте да отдохните