Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

потом Евдокия потянулась к нему и поцеловала. Василий Петрович с Марийкой обняли и поцеловали Тайку, сказав ей, что теперь она будет у них как дочь. После этого все засуетились, сели за стол и объявили молодым, что свадьбу наметили на март, чтобы успеть до весенних полевых работ.

Просидели долго, обсудив все вопросы, связанные со свадьбой. Решили, что жить молодые будут пока в комнате, где жили Никита с братом, а Матвей переберется в горницу. За лето решили срубить пристройку к дому, где потом молодые и будут жить. Никита с Тайкой сидели за столом, сияя от счастья. Да и родители с обеих сторон были довольны, что все так разрешилось. Барковы для своей дочери лучшего жениха и не желали. Никита уже давно был у них в доме своим человеком, так же как и Тайка в доме Макиенков…

Вернулись от Барковых поздно. Немного возбужденные от нахлынувших забот, родители принялись за домашние дела, обсуждая предстоящую свадьбу. Лишь один Никита заметил, что Матвей как-то насуплен и невесел.

– Ты что это, братка, заболел, что ли?

– Да ну вас всех. – Матвей отошел к окну, постоял немного молча, потом, повернувшись к Никите, сказал: – Мы ведь с Галей тоже договорились пожениться, только родителям сказать не успели еще.

– Вон оно что! – удивился Никита. – Ну, так пойдем и скажем. – Он выскочил из комнаты и закричал: – Батько, мамо, а Матвейка тоже жениться хочет!

У Марийки от неожиданности выпал из рук ковшик, которым она в это время наливала воду в чугунок. Она растерянно опустилась на лавку, а Василь Петрович, сначала оторопев, смотрел на сына, а потом, поняв все, расхохотался:

– Ну, сынки, вы так мать в могилу сведете. Вон, с ней чуть удар не случился. Слышь, Матвей! – позвал он младшего сына. – Ты это серьезно или Никита пошутил?

Матвей вышел в горницу и, молча кивнув, стоял, опустив голову. Василий Петрович весело посмотрел на него:

– Ну и кто же она?

– Галя Дорохова. – Матвей поднял голову и посмотрел отцу прямо в глаза.

– А она-то хоть знает об этом?

– Батько, да они уже давно договорились, – вмешался Никита. – Еще раньше нас с Тайкой, только не говорили об этом.

– Ну и что же, нам теперь снова сватов засылать да две свадьбы играть? – обратился Василий Петрович к жене, но та в растерянности только пожала плечами. – Ну, тогда, сыны, слушайте, что я вам скажу, ваш батько: с Никитой уже вопрос решен и ничего менять не будем, а с тобой, Матюша, я думаю, повременим до осени. Ты помладше, вот и подождешь…

– Батько!.. – Матвей дернулся, хотел что-то сказать, но отец остановил его.

– Я сказал свое решение. Так и сделаем, – сурово произнес Василий Петрович и, помягче, добавил: – Ну а пристройки к дому будем делать сразу две. Раз уж решили свои семьи заводить, значит, надо строиться. А Пров Емельянович-то знает? А то он, может быть, для своей дочери другого жениха приметил? – Матвей растерянно посмотрел на отца и пожал плечами. – Ладно. – Василий Петрович успокоил сына: – Сразу после Никитиной свадьбы сосватаем и тебя, договоримся на осень. Я думаю, Дорохов не откажет, хотя он мужик и с норовом.

6

Еле дождались Никита с Тайкой марта месяца, подсчитывая каждый день, оставшийся до свадьбы. Они виделись почти каждый день, встречаясь то дома у Барковых, то у Макиенков, вечерами уходили гулять, долго бродили под зимним звездным небом, не замечая ни февральских ветров, ни морозов. А просто так уже гулять не хотелось. Никита постоянно вспоминал те две ночи, проведенные с Тайкой на заимке, и все уговаривал ее уйти вдвоем на промысел, но Пантелей Кузьмич уже оправился после болезни и, как-то взяв с собой дочь, ушел в последнюю ходку в эту зиму. Никита в тот же день уговорил отца тоже пойти на охоту. Посмеявшись над сыном, Василий Петрович все же согласился, хотя в эту зиму больше не собирался промышлять.

Как всегда, по пути зашли на заимку Барковых. Встретившись с Тайкой в той самой избушке, от которой у Никиты остались такие сладостные воспоминания, он не хотел идти дальше, но, не подавая виду, на другой день рано утром он с отцом пошел за перевал, к своему зимовью. Пока поднимались на сопку, Никита все время оглядывался назад и долго смотрел вниз на заснеженную тайгу, пока не находил тоненькую струйку дыма. Сердце его успокаивалось, и он шел дальше, улыбаясь своим мыслям. Он теперь постоянно думал о Тайке, о том, что вот уже скоро они будут всегда вместе, каждый день и каждую минуту.

Когда через неделю промысловики вернулись в село, на них обрушился шквал новостей: в Петрограде царь отрекся от престола, власть в стране у Временного правительства. Эту новость привез из города Дорохов. Собрав сельчан на сход, он сам задал вопрос: «Как жить будем дальше?» и сам же ответил на него: «Весна на носу, надо готовиться к севу. Власть меняется, а хлеб все равно растить надо». Сельчане стали готовиться к весенним работам: ладили плуги, бороны к пахоте, готовили семена. Все шло своим чередом.

У Макиенков на усадьбе с рассвета до позднего вечера все трудились не покладая рук. Кроме подготовки к полевым работам в свободное время начали делать пристройку для Никиты. К концу марта, к свадьбе, уже были заложены хорошо просмоленные окладные венцы.

Свадьбу хотели сыграть негромкую, но народу все равно набралось очень много. Кого-то обидеть, не пригласить Василь Петрович не мог, и поэтому гостей было столько, что еле вместились в просторную горницу. Впервые на макиенковой усадьбе, где привыкли жить не спеша, размеренно и не напоказ, было так шумно и весело.

От всех свадебных приготовлений, от долгого стояния в церкви, пока поп, помахивая кадилом, венчал их, Никита с Тайкой устали и, когда наконец-то их привезли в дом и усадили за стол, они облегченно вздохнули, но не тут-то было. После первой же рюмки крепчайшего самогона кто-то сразу заявил, что очень горько, и все подхватили: «Горько! Горько!» Немного растерянные, Никита с Тайкой встали и чинно поцеловались, впервые при всех, не таясь. Тайка засмущалась, покраснела, а Никита ей шепнул на ухо: «Теперь они перепьются и замучают нас своим «горько». Сначала так и было. Почти после каждой выпитой рюмки их заставляли вставать и целоваться. Жениху с невестой выпить не наливали и поэтому они сидели и удивленно смотрели на раскрасневшихся от выпитого гостей, шумно говорящих или поющих песни. Никита крепко сжимал Тайкину руку, чувствуя, что наконец-то они навсегда