Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски

Побежденный, Морено отправился с дипломатической миссией в Европу, чтобы заручиться поддержкой. Однако погиб в море, не добравшись до места назначения. В апреле следующего года, используя давление народной демонстрации, Сааведра добился изгнания из хунты членов, поддержавших Морено, и вернул личную военную власть, которую по просьбе Морено передали всей хунте.

Напряженность между столицей и другими городами быстро возобновилась. В сентябре 1811 года, игнорируя полномочия хунты, cabildo abierto в Буэнос-Айресе назначило триумвират, сформированный Фелисиано Чикланой, Мануэлем де Сарратеа и Хуаном Хосе Пасо с намерением консолидировать власть на всей территории. Было неясно, какие полномочия тогда обретет Великая хунта. Представители приняли свершившийся факт, утвердив постановление, в котором говорилось, что законодательная власть зарезервирована за хунтой, а триумвират был признан исполнительной властью. Тем не менее в ноябре триумвират приказал распустить хунту. Провинции остались без какого-либо представительства в правительстве. Это привело к росту напряженности.

Когда в 1812 году в Кадисе приняли новую испанскую Конституцию, она не оставила места для полумер. Нужно было решить: признать ее и послать представителей или, наоборот, рискнуть и выступить с открытым мятежом. Большая часть Испанской Америки приняла новую Конституцию, но Буэнос-Айрес ее отклонил. К тому времени ложа Лаутаро, которую поддерживали сторонники Морено, уже подталкивала правительство к независимости. В отличие от ситуации 1810 года теперь идея независимости обсуждалась открыто. С помощью народного митинга – к тому времени он стал обычным делом – ложе и ее союзникам удалось добиться падения Первого триумвирата. На смену ему пришел Второй триумвират, образованный Хуаном Хосе Пасо, Николасом Родригесом Пеньей и Антонио Альваресом Хонте, который в январе 1813 года созвал учредительное собрание, чтобы провозгласить независимость и предоставить стране собственную конституцию.

После того как жители каждого города собрались на так называемой Ассамблее XIII года, они решили принести присягу в качестве представителей не своих городов, а всей нации (точно так же, как это делали представители во время Французской революции и в Кадисских кортесах[59]). Это было нечто совершенно новое, поскольку относилось к нации, о которой никто еще толком ничего не знал. Принимая во внимание меняющиеся течения в Испании, где Фердинанд VII только что вернулся к власти, и то, что перспективы революции в остальной части Испанской Америки выглядели довольно мрачно, в конце концов Ассамблея не стала провозглашать независимость и разрабатывать конституцию. Вместо этого она приняла меры, которые оказались мощным стимулом для революции, среди них закон libertad de vientres (о свободе рождения). Он провозглашал, что дети рабов не унаследуют рабство. Он также предусматривал свободу прессы, конец «личной службы» коренных народов и системы миты (дань уже отменили незадолго до этого) и упразднение дворянских титулов. Это само по себе существенно ослабило старый колониальный порядок. Кроме того, чтобы сделать исполнительную власть более эффективной, в 1814 году решили положить конец трехсторонним правительствам и заменить их одним лицом – верховным правителем.

Артигас и Лига свободных народов

В Ассамблее шли жаркие дискуссии, особенно по вопросу территориальной организации. Одна группа выступала за централизованное правительство с единым и неделимым суверенитетом над всей территорией, в то время как другая, которая называла себя «федералистской», стремилась к системе, в которой провинции сохраняли бы свой суверенитет, по крайней мере частично. Среди последних были разные предложения, не всегда четко определенные. Некоторые представляли себе конфедеративную организацию, в которой провинции сохраняли бы суверенитет и очень ограниченную центральную власть, которая отвечала бы за внешнюю политику и имела еще некоторые полномочия. Другие предлагали скорее федеративную модель с сильным центральным правительством, которое тем не менее оставляло бы провинциям широкую автономию. Ассамблея находилась под сильным влиянием централистских групп портеньо, и вопрос так и не был решен.

Проблема территориальной иерархии стала очевидной в ожесточенном разногласии между Хосе Артигасом – каудильо, популярным военным лидером из Восточной полосы – и правительством Буэнос-Айреса. Артигас выразил готовность присоединиться к Ассамблее, но поставил два условии: он сможет отправлять большее количество представителей, и будущая конституция будет конфедеративной. Он хотел, чтобы Восточная полоса сохранила свою автономию, и не воспринимал Буэнос-Айрес как столицу. Власти Буэнос-Айреса сочли требования неприемлемыми, отвергли отправленных им представителей и объявили его предателем. Артигас, в свою очередь, разорвал отношения с ними.

В Уругвае и Энтре-Риосе артигизм развивался как популярное и эгалитарное движение с широким участием сельских жителей, к большому огорчению «респектабельных» классов. Он был республиканским по своей природе и способствовал политическому участию гаучо и индейцев. В 1815 году во время своего краткого правления в Монтевидео Артигас провозгласил, что «несчастные будут самыми привилегированными», и заявил, что «свободные темнокожие, самбо этого класса, индейцы, бедные креолы» должны получить земли, экспроприированные у «плохих европейцев и еще худших американцев». Местная элита боялась его и вздохнула с облегчением, когда португальцы, которых молчаливо поддерживал верховный правитель в Буэнос-Айресе, в 1816 году вторглись в Восточную полосу и отстранили его от власти.

Возможно, самым большим вызовом, брошенным Артигасом, стала Лига свободных народов (Liga de los Pueblos Libres). В 1814 году, после разрыва с Буэнос-Айресом, Лига организовала блок региональной поддержки, в который в итоге вошли Восточная полоса, Энтре-Риос, Корриентес, Мисьонес, Санта-Фе и ненадолго Кордова. Этот блок вообще не признавал авторитет Буэнос-Айреса, что заставило портеньо отправить против него армию. Во время краткого пребывания Карлоса де Альвеара на посту верховного правителя (январь–апрель 1815 года) централизм также приобрел диктаторские нотки. Недовольство, которое это вызвало во всех сферах, в 1815 году вылилось в военное восстание, сопровождавшееся беспорядками в Буэнос-Айресе, что привело к падению Альвеара и роспуску самой Ассамблеи. И снова вакуум власти заполнил кабильдо Буэнос-Айреса, который назначил следующего правителя. Тем временем автономизм распространился по всей территории страны.

Наконец-то независимость

Верховному правителю Игнасио Альваресу Томасу, сменившиму Альвеара, пришлось решить сложную задачу – установить легитимность центрального правительства. В качестве разменной монеты для роспуска Ассамблеи в 1815 году провинции пригласили на новое учредительное собрание. Представителей следовало выбирать на всеобщих выборах, что означало дальнейшее расширение политического участия и еще один шаг в сторону от исключительного контроля весиньо.

Конгресс созвали в Тукумане в 1816 году, и 9 июля он принял свое самое важное решение – провозгласить независимость. Однако не «Аргентина» стала независимой. Эта страна еще не существовала, и Конгресс даже не был отражением территории, которую она будет занимать в будущем. Напротив, декларацию создали от имени Соединенных провинций Южной Америки, и среди подписавших ее было несколько представителей территорий, которые сегодня входят в состав Боливии. Те, кто участвовал в принятии решения, вовсе не были уверены, что Верхнее Перу, Восточная полоса и Парагвай не войдут в состав этой новой страны (на самом деле это не было ясно еще некоторое время).

Население большей части современной территории Аргентины не участвовало в конгрессе.