Чёртов узел - Олег Васильевич Слободчиков

Мылся он долго, не спеша: когда еще выпадет такой случай? Виктор его не торопил. Распаренные, они вышли в прихожую с казарменными умывальниками. Вытирая полотенцем голову, Алик вдруг завертелся на месте.

– Вы чо? – вскрикнул раздраженно. – Штаны-то куда дели?

Виктор захохотал, откинув голову. Подал не новый, но аккуратно подштопанный и чисто выстиранный трикотажный костюм: брюки и майку.

– Ну, уморил! – опять сорвался на хохот. – Не пропадут твои штаны. Выстирают, починят и вернут: у нас машина, – похлопал рукой по обшарпанному стиральному агрегату.

Алик оделся, всем телом чувствуя чистоту кожи, свежесть одежды. В зале было полно народа. Первым подскочил к нему тот, что вертел лебедку.

– Вроде познакомились, а представиться забыл: Алексей – основатель и технический руководитель колонии… А это Света, Свет Иванна, – обнял молодую женщину с грудным ребенком. – Моя супруга. На руках у ей дите – наша дочь. – Алексей, посмеиваясь, коверкал слова. Ему это шло. С юмором мужик. «Скорей всего, он и стрелял», – отметил про себя Алик.

– Малика ты уже знаешь, – говорил он. – Это его жена Таня. Ишь, какая!

Кукольно красивая юная женщина с пышной прической смотрела на Алика зеленоватыми глазами. В них, как в калейдоскопе, меняя узор, мелькали то детское наивное любопытство, то циничный холодок сознания своей женственной власти.

– Это Сергей, наш философ, идейный папа, потому и похож на попа, – продолжал насмехаться Алексей.

Перед Аликом стоял мужик лет тридцати пяти, в очках, с длинной холеной бородой, с прямыми волосами до плеч, эдак вежливо, испытующе и даже настороженно вглядываясь в гостя.

– Его жена… – Алексей назвал имя, тут же выветрившееся из головы Алика. За спиной Сергея тенью стояла «учительница» с холодными лучиками в стекляшках очков, с учительским узлом волос на затылке.

– Остались главные колонисты – Борис с Глебом!

Два крепеньких мальчишки лет трех подскочили к Алику, схватили один за правую, другой за левую ноги, стали тормошить их:

– Подними нас!

– Люду ты знаешь… – Алексей рассмеялся, сморщив маленький носик. – Видно, об их знакомстве уже говорили. Люда немного смутилась, но даже в этой тени, промелькнувшей на ее лице, было что-то необидно надменное, царское.

Тут Алик обратил внимание, что в зале все ходят босиком, даже дети. Малик – в одних джинсах, Виктор тоже гол до пояса, на Сергее косоворотка с распахнутым воротом. Женщины – кто в шортах, кто в брюках. Не было Ани в ее строгом платье, но вскоре и она вышла из кухни с горячим казаном. Алексей подхватил его и вывалил парящее мясо на большое блюдо:

– Леди и джентльмены, ужин готов!

Аня была в обрезанных под шорты джинсах и в красной рубашке с длинными рукавами. Женщины засновали из кухни в зал. На столе появился желтый пенящийся напиток.

– Брагулька? – прищелкнул языком Алик.

– Квас! – разочаровал его Алексей. – Спиртного не держим, папа Сергей не велит… Хотя под мясо я бы не прочь.

Застучали вилки и ножи. Алик рукой выхватил с блюда кусок грудинки. Людмила положила ему в тарелку тушеной картошки.

– Картошечка! М-м! – Азартно стал дуть на нее Алик. – Давно не ел. Хранить негде, а то бы закупил с осени.

– Вот уж чего у нас в достатке, так это картошки. Родится на диво! – с гордостью заявил Сергей с другого конца стола. – Кроликов держим. Хлеб сеем. Правда, пока мало, но на праздничный каравай хватает… Теряют люди вкус к жизни, а ведь это подлинное счастье и высшее творчество – есть хлеб, выращенный собственными руками, воспитывать детей…

Он хотел еще что-то сказать, но Алексей, спохватившись, снова взял инициативу:

– Что там про землепользование слышно? Давно был в городе? По радио всякую туфту гонят сутками.

– В городе мне не до газет, – усмехнулся Алик, входя в привычную роль. – Напиться, похмелиться… Хозяйские дела. – Его подмывало смутить эту чистенькую компанию, почему-то скрывавшуюся от людей. Но Алексей переменил тему.

– Вот такая у нас колония! Воздержусь назвать коммуной, пардон-пардон, слово слегка скомпрометировано, – взглянул на Сергея. – Повел вилкой, указывая на стены вокруг: – Почти все своими руками… Годы потрачены. Пять лет назад я работал в этих местах начальником геологического отряда. Была дорога, которую потом снесло селем, было общежитие, динамитка. Все бросили плюс четыре тонны солярки. После того я ходил на тупую, бесперспективную службу, а в голове крутил, что можно жить и без нее. В то время Сергей с москвичами пытался создать дачный вариант коммуны. Мы с ним сошлись на этих местах, но без москвичей.

Все молча ели мясо и картофель, равнодушно поглядывая на Алексея, а он все говорил и говорил, едва прикоснувшись к еде, будто истосковался по слушателям, и вот, с радостью припал на нового человека.

– Сергей за несколько лет до этой авантюры учился в аспирантуре, подпольно издал философский труд, за который его упекли в психушку, где будущая жена-психолог проходила практику. Хотела подлечить бедолагу, но сама заразилась его идеями… Как видишь, не зря – родила двойню и вполне счастлива.

Потом к нам присоединились Малик с Таней. Он, кстати, врач, она закончила нархоз, заправляет экономикой. Я после развода с первой встретил студентку, – обернулся к Светлане, – она свой политех бросила и пошла за мной в горы. Свете нищее образование ни к чему, она гениальная жена.

Заметив смущение на лице жены, Алексей, смеясь, вытер платком сальные губы:

– Ты моя хорошая, дай, поцелую… Вишь, – обернулся к Алику. – Девчонку здесь зачали, здесь родили под техническим руководством Малика. Правда, с оформлением документов пришлось побегать…

Потом Аню переманили и Витю с Людой. Витя нам вырезал Лелю с Ярилой. – Алексей ткнул вилкой в стойку с изображением оскаленного мужика. Не видел, на чем стол держится? Загляни!

Алик послушно нагнул голову и поперхнулся, закашляв, тяжело вдохнул в себя воздух. Алексей застучал ладонью по его спине. За столом дружно захохотали.

– Вы чо? У вас же дети! – вытирая слезы, просипел Алик. Нет, не удалось ему сохранить невозмутимость. Но что странно, даже царственная Людмила и строгая «учительница» непринужденно смеялись.

– Пущай растут со здоровым юмором, без комплексов и всяких пошленьких догадок. У животных нет возрастных тайн, потому нет извращений.

Вите попалось бревно с сучком в полтора метра. Мы ему давали советы на тему размера. А он свое – на то, говорит, и Ярило, чтобы быть с преогромной правилой. Вырезал все как надо. Повернули мы Ярилу сучком к камину – ходим, спотыкаемся. Борька шишку набил, орет… Решили его божье достоинство упрятать под стол, пусть подпирает вместо кронштейна.

Хохот стих. И Сергей, явно желавший высказаться, заговорил, поблескивая