Чёртов узел - Олег Васильевич Слободчиков

– Зачем? – не понял Виктор.

– Это ко мне в любой день инспекция может залезть в кастрюлю, а вам чего бояться?

– Марал? – удивленно пробормотал Виктор замерзшими губами.

– Кажется, больной: брюхо какое-то ненормальное. – Алик снова взял бинокль, сел, закурил. – Хрюшу еще добывать надо, а тут верное мясо…

– А что не пойдет? – веселея, пробормотал Виктор. – Мы поможем маралу безболезненно погибнуть, а волкам побыстрей добыть пропитание и честно с ними поделимся…

– Идет? – плутовато рассмеялся Алик.

Виктор пожал плечами, кивнул, соглашаясь. Когда они спустились к реке, солнце уже зашло за гору. Зимой сумерки недолги. Излучина реки, где волчья стая терпеливо ждала свой ужин, скрылась за полосой пойменного леса. Охотники вышли к намеченным ориентирам. То ли они ошиблись, то ли марал поднялся выше по течению, но они оказались ниже, чем надо. Прячась за кустами и деревьями, стали подбираться на выстрел к добыче. Справа из кустарника выскочил волк, не оборачиваясь, огненной искрой, пронесся вдоль берега. Виктор даже ружье не успел вскинуть – он бесшумно исчез. Охотники, пригибаясь, пробрались к поваленному дереву. Виктор положил стволы на ветку.

Марал, настороженно поглядывал на берега реки, не находя там волков, и осторожно вышел на галечник прямо на стрелка. Виктор выстрелил пулей по лопаткам. Рогач поднялся на дыбы и рухнул на землю. Виктор опустил было ружье, но зверь вскочил и бросился в воду. Охотник с двустволкой наперевес выскочил из укрытия. Беспомощно кося на него круглым глазом, марал поплыл по течению. Виктор выстрелил, не целясь, прямо в этот глаз, где последний раз полыхнула искорка жизни и надежды. Туша застряла среди камней на перекате. Черпая сапогами студеную воду, Алик бросился к ней и потянул к берегу. Товарищ аккуратно положил ружье на гальку, осторожно вошел в воду, насколько позволяли сапоги, ухватился за копыто и стал помогать вытягивать добычу.

На задней ляжке марала была большая зализанная рана. Живот был странно подтянут. Мокрая туша производила брезгливое впечатление болезненности.

– Ведь доброе дело сделали, так? Только облегчили гибель, – тяжело дыша, говорил Виктор и брезгливо стряхивал с ладоней колючие шерстинки.

Алик сплюнул, морщась:

– Брюхо вскроем – узнаем, болен или ранен.

Они вернулись к избушке затемно, хорошенько прожарили мясо. Алик развесил мокрые портянки возле печи. Виктору все мерещился темный круглый глаз, а в нем мерцание слабеющей надежды – выжить. Он рассуждал вслух, подбрасывая дрова в печь:

– Выходит, мы с волками участвовали в одной охоте, а значит, гармонично живем в природе?

Алик плутовато захихикал, глаза его превратились в азиатские щелки:

– Честно – нечестно! Заявится инспекция – будем доказывать свою честность: как самые гнилые браконьеры убили, вырезали лучшие куски и бросил остатки. – Его веселила щепетильность компаньона.

– Волки ночью должны поработать над тушей, – возразил Виктор.

– Они кинулись вверх по реке, там тоже наши следы. Сзади выстрелы. Подумали – облава и до сих пор бегут. Надо бы столкнуть все, что там осталось, в воду. – Алик зубами оторвал кусок мяса с кости и подумал, что теперь, кем бы ни был Виктор – не донесет, не вложит.

Рано утром колонист затопил печь и вылез с биноклем на склон. Вернулся он опечаленный – остатки марала лежали нетронутыми. Браконьеры молча позавтракали, прихватили на обед по большому куску мяса, вернулись к остаткам туши. Алик проверил волчьи петли в лесу, прошел по следу стаи. Ночью волки сделали большой круг, обошли лес и отправились в гости к леснику, у которого много скота. Остатки марала, не пригодные для еды, он тайком столкнул в воду – не хватало, чтобы инспекция нашла их неподалеку от избушки. Алик не стал говорить об этом Виктору: пусть интеллигент тешит себя, что можно жить в добрососедстве с волками и инспекторами. Вечером они договорились охотиться на волков вместе. Зима выдалась снежная, петли проверять надо часто. Алику нужен был помощник, Виктору – деньги.

Маралятину они переправили колонистам, Виктор вернулся к ним. Прошла неделя. Алик сходил в село, дал телеграмму в контору, чтобы прислали машину, зашел в сельскую библиотеку и нашел много интересных книг на русском языке, которых здесь не читали. Библиотекарша радостно записала его в читатели и выдала книги под обещание когда-нибудь прописаться в ауле.

На последние деньги он купил чая и сигарет. Резать траву не хотелось, мясо было. Пару дней он провалялся в избушке, с интересом читал. Машины все не было, и он уже собирался сходить к колонистам – его ведь приглашали.

Алик выстирал портянки, вынул из мешка одежду, в которой ездил в город, наварил каши для кошки: кто знает, на сколько дней придется задержаться. Наложил кошачью еду в банку из-под тушенки, поискал, куда бы еще вывалить, вытряхнул в свою миску и поставил ее на нары. Вроде все было собрано. Он посидел, подумал и сунул в рюкзак восьмисотграммовую флягу с самогоном.

В полдень Алик был возле елки, откинул хвою, нажал на выпуклый холодный пластик, снова замаскировал. На скале кто-то показался, кажется, Малик, увидел его, поднял руку, исчез и появился снова, размахнувшись, бросил шнур. Алик поднялся к упавшему концу, выбрал трос, пристегнулся, дал знак – готов! Трос стал выбираться и потащил его вверх, оставалось только упираться ногами в скалу.

Малик подал ему руку, помог освободиться от беседки.

– С прибытием, охотник! – крикнул Алексей, возясь возле лебедки. – Газеты не читаешь?.. А жаль: по радио такое говорят – жить хочется. Глядишь, скоро рассекретимся.

На этот раз Алика встречали, как своего. Он вошел в зал и сбросил сапоги. Застучали неторопливые шаги на лестнице, сверху спустилась Аня в шортах и в отглаженной рубашке. Глаза ее слегка блестели, движения были то порывисты, то заторможены. «Неужели поддатая?» – подумал Алик.

Она положила руки ему на плечи, не обняла, всего лишь придвинулась, мимолетно коснувшись свежей рубашкой и чистой кожей его пропахшей дымом куртки. Что-то несбывшееся заныло под сердцем, но он подумал, с привычной волчьей настороженностью глядя в ее глаза: «Спиртным не пахнет… Колес наглоталась, что ли?»

– Дымом, а табаком пропах… Хочешь ванну?

– Хочу и ванну, – улыбнулся Алик. Хотел сказать: «И ванну, и Анну», но не решился.

– Что это на тебе? – чуть капризно спросила она.

Алик опустил глаза. На его ногах были коричневые женские чулки, зашитые черными нитками по носку. Он выставил ногу.

– Женские чулки по семьдесят копеек. Стирать не надо. Отрезал грязную часть, зашил конец, и порядок: они же длинные, на месяц хватает.

– Ужасно! Раздевайся. Я все приготовлю.

Подошел Сергей в одних трикотажных