Тридцать третий румб - Мария Валерьевна Голикова

Не сейчас так не сейчас. Темнит он что-то… Конечно, по сравнению с тем, что он для меня сделал, это сущий пустяк. Но всё-таки интересно, где моя Кармела его разыскала, в каком таком тайном месте. Жаль, что больше нас не пустят на берег. Хотелось бы мне её повидать… Я улёгся поудобнее и стал вспоминать её. Надо же – она расспросила меня обо всём, что со мной приключилось, и даже виду не подала, что собирается помочь! Кто бы мог подумать, что портовая девка из Порт-Ройала, про который я раньше и слыхом не слыхивал, подарит мне столько тепла и любви. Ко мне никто и никогда не относился так, как она…

– Да чтоб я ещё раз согласился выпить на берегу! – ворчал рядом Франческо. – Вот уж верно говорят, что ром – дьявольский напиток! Ни медяка в карманах не осталось из-за него! А я ведь копить собирался! Вот осёл!

– Ты же с нашими голландцами пошёл пить. Почему остался один?

– Сам виноват. Они выпили немного и собрались уходить, звали меня с собой, а я отказался, решил добавить. Дальше не помню… Если бы не ты…

«Святой Бенедикт» и «Святой Христофор» отремонтировали, очистили днища от ракушек, нагрузили трюмы патокой, сахаром и какао. Мы покинули залив Кагуэй и взяли курс на норд-ост, в Европу, домой. Нам, как обычно, не сказали, куда именно мы идём. Но ходили слухи, что в Голландию.

Незадолго до отплытия я вышел на палубу и увидел Роберто, который стоял, облокотившись о фальшборт, и смотрел на Порт-Ройал с каким-то странным выражением. Я подошёл и вопросительно посмотрел на него. Он сказал:

– Не успеет закончиться столетие, как этого города уже не будет. А кто бы мог подумать.

– Как это не будет?!

– Уйдёт под воду, – невозмутимо ответил Роберто. – В одночасье.

Порт-Ройал грелся под горячим солнцем, такой мирный и жизнерадостный. Я подумал о Кармеле. Я-то мечтал вернуться сюда. Уверен, Кармела была бы мне рада… Неужели это правда, и Порт-Ройалу уготовано место в рундуке Дэйви Джонса? Значит, весь город поглотит зелёная тьма, его улицы зарастут водорослями и в комнате Кармелы будут плавать рыбы? А что станется с ней?

– Роберто, скажи, мы ещё сюда вернёмся?

Он вздохнул.

– Видеть будущее не то же самое, что знать всё наперёд. А жаль… Не знаю, Серджо. Я и про свою-то жизнь ничего не знаю, – добавил он с горечью. – Может, оно и правильно… Не стоит брать на себя слишком много.

Мне не раз приходилось слышать, как Порт-Ройал называли проклятым городом. Священники так вообще считали его Содомом и Гоморрой нашего времени, воплощением всех смертных грехов, и сулили ему погибель, а его жителям – вечные муки на адских угольях. Здесь ничего не делалось вполсилы, золото и ром лились рекой. Здесь можно было встретить людей со всех концов света, здесь продавались и покупались горы всевозможных товаров. Торговали тут и чёрным золотом – неграми. Их ловили в Африке, набивали до отказа в трюмы, везли сюда в цепях и продавали на невольничьих рынках. Это приносило работорговцам огромные деньги. Тут находили приют проходимцы и пираты, тут процветали воры и шлюхи, моряки, истосковавшиеся по суше, проматывали тут целые состояния, а купцы в считаные дни становились богачами… Кто знает, может, и правда наступит день, когда всему этому придёт конец. Не знаю, справедливо ли это, – знаю только, что когда-нибудь всё кончается. А море, как время, знает куда больше нас.

Мы отправились в путь. В тропиках вахты спокойные, работы немного. Луна поблёскивала в облаках, а ребята рассказывали морские истории. Руджеро заговорил о странном корабле, который появлялся в портах разных стран, его встречали на разных океанских маршрутах. И назывался он каждый раз по-разному.

– А с чего ты взял, что это один и тот же корабль? – засмеялся молодой голландец Ян. – Это ж рыбам на смех!

– Недоумок палубный, да чтоб тебе всю жизнь палубу драить! Сперва дослушай, потом мели чепуху! – проворчал Руджеро и забористо выругался.

Ян ничуть не обиделся – на Руджеро никто не обижался.

– Ну всё-таки?

– Он может появляться из ниоткуда и исчезать в никуда.

– Как это?

– А вот так. Кто его знает как.

– Я слыхал такое про «Летучий голландец», сохрани нас от него святой Николай! – сказал Ян и перекрестился.

– Нет, это не «Голландец», – заметил Филиппо. – «Голландец» встретишь – и крышка, а этот помогает морякам.

– Хе, моряки разные бывают, – сказал Ханс. – Каким же он помогает? Кто он – испанец, англичанин? Француз?

– Я слыхал, что капитан англичанин, – сказал Руджеро.

– А я тебе говорю, что испанец, – возразил Филиппо. – И команда там вся испанская.

– Вот уж добряк, должно быть, – протянул Ханс, и все расхохотались.

– Скорей это сын морского дьявола, – заметил Ян и насупился. – И чудеса его – дьявольские козни!

– Его капитан всем помогает, – возразил Роберто, до этого молчавший. – Не разбирает. Вызволяет из беды тех, кому совсем неоткуда ждать помощи.

– Да враньё это всё! – покачал головой Ханс. – Вон сколько кораблей тонет – чего же он им не помог? Или помог утонуть, местечко на дне поудобнее приготовил?

– И в команде у него служат матросы из разных стран, – продолжал Роберто, словно не слышал возражений. – Испанцы, англичане, французы, итальянцы, голландцы…

– Ну так, значит, это пират, – заключил Ян. – Нет уж, спасибо, нам такого не надо.

Поверить в такой корабль было почти невозможно – но я отчего-то поверил. Я заметил, что бывалые матросы, говоря о нём, понижали голос, словно боялись, что рядом с нашим пинасом неожиданно вырастет высокий силуэт этого корабля… Интересно, откуда он взялся такой? Я задумался о нём, глядя на тёмные волны. И вспомнил, как давно, во время бури, видел странный корабль, который шёл почти против ветра, словно шторм его не касался. Может, это был он?

V. Туман

Корабельные мачты и реи такие прямые, стройные и гордые. Для одних они – непосильный труд и постоянный риск, для других – далёкие горизонты, счастливая судьба, ветер удачи. Для кого-то – крест. А для кого-то – и виселица.

Мы покинули Карибское море и вышли в океан, взяв курс на норд. Прибрежные воды всегда кишат пиратами, поэтому мы были начеку и не отрывались от «Святого Бенедикта».

По северному маршруту ходило много судов. Мы не раз видели одиночные корабли или целые караваны; некоторое время они находились в