Тридцать третий румб - Мария Валерьевна Голикова

согласиться, надо быть совсем уж подлецом – и дураком в придачу. Не знаю, как кого, а меня от дружелюбной улыбки этого пирата в дрожь бросает. Даю руку на отсечение, что он с такой же улыбкой убьёт любого из нас и глазом не моргнёт.

– Вы же не трюмные крысы, вы настоящие морские волки! – продолжал он. – Неужели вам не надоела эта крысиная жизнь? Не надоело жрать червей и пить тухлую воду вместо рома? Не надоело работать задаром и получать побои за любой пустяк, пока капитан богатеет за ваш счёт?! Ну, кто хочет быть свободным как ветер? Кто хочет жить в своё удовольствие, иметь много золота и женщин? Присоединяйтесь к нам! Я приглашаю вас в нашу команду!

Он ещё какое-то время говорил в таком духе. В итоге почти все перешли на его сторону. Остались только я, Франческо, Филиппо, Руджеро, Роберто и Ханс. Ян нерешительно потоптался на месте, покосился на Руджеро и примкнул к пиратам.

– А на капитана вы не в обиде? – неторопливо продолжал главарь. – А то ведь можно спросить с него долг, с процентами конечно. Лучше даже в двойном размере!

Пираты недобро засмеялись.

– Мы стояли в Порт-Ройале три недели, а на берег нас отпустили всего на день! – закричал Крис, распаляясь. – И ром нам выдают раз в неделю, а на других судах – каждый день!!!

У матросов загорелись глаза.

– А пусть капитан узнает, что значит быть в матросской шкуре!

– Всыпать ему горячих!!!

Я никогда не думал, что на нашем судне может так легко вспыхнуть бунт. Наш капитан, конечно, был скуповат, как всякий расчётливый торговец, но в целом обращался с нами неплохо. Да, мне от него доставалось, но виной тому была только подлость Луиджи, помилуй Господь его грешную душу… Пират кивнул своим людям, и они притащили на палубу нашего капитана и офицеров.

– Очень рад знакомству, месье…

Ему подсказали, как зовут нашего капитана.

– …месье Ян Доннер. Очень рад. Моё имя Мишель де Граммон, думаю, вы его слышали, – сказал пират, обвёл взглядом офицеров и добавил с издевательской вежливостью: – Ваш пинас, как вы, надеюсь, уже заметили, захвачен. Я только что побеседовал с вашими матросами. Они вами недовольны, даже пожелали, чтобы вы узнали, что значит быть в матросской шкуре. Поэтому я имею честь прямо сейчас пригласить вас на шкафут ко грот-мачте, где с вас спустят вашу шкуру.

Пират снял шляпу и поклонился. Наш капитан побледнел и растерялся, но тут же овладел собой и сказал:

– Мы с вами могли бы договориться… Я заплачу ту цену, которую вы назовёте, если вы пообещаете не трогать меня и моих офицеров.

– Да мы и так вытрясем из тебя и твоего корыта всё, что здесь есть! – засмеялся пират. – Впрочем, выгодная сделка – это по мне. Цена у меня простая: чтобы на рассвете духу вашего здесь не было! Забирайте всех, кто не хочет быть в нашей команде, и убирайтесь к дьяволу! Я дам вам шлюпку, а остальное – ваша забота. Учтите, туман ещё не скоро рассеется.

Де Граммон полюбовался на помрачневшие лица своих жертв и продолжал:

– А если хотите остаться, то милости прошу на шкафут. Не бойтесь, мы не забьём вас до смерти, мы же не звери, – просто немного пощекочем. Это будет вам даже полезно… А потом, клянусь ромом и всеми девками Тортуги, я доставлю вас на берег в целости и сохранности! Правда, до берега придётся пожить в трюме, но там всё же приятнее, чем в акульем желудке. Хотя решать, конечно, вам, у каждого свой вкус.

Пираты встретили эту речь дружным смехом. Наш капитан медлил с ответом. Офицеры ждали, что он скажет, и тоже молчали.

– Ну? – нетерпеливо спросил де Граммон. – Неужели я задал такой сложный вопрос?

– Но я могу выкупить у вас это судно по очень выгодной цене… – опять начал капитан.

Де Граммон поморщился:

– Какой вы непонятливый. Ну всё, мне надоело. А ну, ребята, тащите их на шкафут!

Пираты с хохотом кинулись выполнять приказ.

– А с этими что делать? – спросил один из них, рыжий, весь в веснушках, кивая на нас.

– С этими? – Де Граммон словно только что нас заметил. – Я же сказал: тех, кто не захочет вступить в нашу команду, я на рассвете посажу в шлюпку и отпущу на все четыре стороны… Рассвет уже скоро, так что думайте.

Со стороны грот-мачты донеслись крики. Пираты привязали к поднятой решётке люка одного из наших офицеров и вовсю охаживали линьком. Потом кто-то притащил девятихвостую кошку…

Перед моими глазами до сих пор стоит та ночь, словно это было вчера. Больше всего увиденное тогда напоминало пляски чертей в аду, как я представлял их себе по рассказам, слышанным в детстве от нашего священника. Пираты обнаружили в трюме ром и напились. Но напиться до бесчувствия главарь им не позволил. Они выпороли наших офицеров и вдоволь посмеялись над каждым. Потом дошла очередь и до капитана. Ему досталось больше всех – пираты били его по очереди, пока вся его спина не покрылась кровью. Потом кто-то предложил:

– А давайте-ка угостим капитана ромом!

Предложение было встречено бурным хохотом. Нашему бывшему капитану приказали пить ром. Когда он отказался, один из пиратов схватил его за руку и занёс над ней свой широкий тяжёлый тесак.

– Или ты будешь веселиться с нами, акулья требуха, или останешься без руки! Отрублю одним ударом!

Капитану пришлось подчиниться. Пираты поили его до тех пор, пока он не свалился без чувств. Потом они встали у грот-мачты, освободив пространство на середине палубы, и приказали нашим офицерам танцевать для них, подбадривая их хлопками в ладоши, криками и остриями сабель. Один из офицеров в гневе набросился на пиратов, и его избили до бесчувствия.

Мы всё это время сидели на палубе, на баке. Пираты тем временем обшаривали наш кубрик, искали деньги и всё, что приглянется. Франческо растерянно озирался по сторонам. Я тоже смотрел в ночной туман, думал, как нам быть. Если туман не рассеется в ближайшее время, остаться в шлюпке посреди океана – это верная смерть. Здравый смысл подсказывал присоединиться к пиратам, хотя от того, что они вытворяли, меня мутило.

Руджеро сидел рядом, прислонившись к фальшборту, держался за раненое плечо и тяжело дышал – видно было, что ему худо.

– Что там у тебя? – спросил Филиппо.

– Пуля застряла.

Филиппо выругался.

– Надо не сидеть тут, а бежать к лекарю!

– Лекарь теперь в плену у пиратов, – сказал Ханс. – Я слышал, что его держат