Кругосветный атлас исчезнувших народов - Доминик Ланни

Затем появился человек, которому предназначалось стать героем империи мандинка и чьи великие деяния, воспетые гриотами[47], остались увековечены в грандиозном эпосе. Это Сундиата Кейта. Внук преемника Барамендены, Сундиата Кейта объединил в союз и собрал под своим предводительством вождей мандинка, которые проживали на территориях, окружавших Кангабу. Кейта создал армию из десяти тысяч всадников и ста тысяч пехотинцев, сражаясь во главе нее против Сумангуру Кваннте, которого он разбил в 1235 году в битве при Кирине. По легенде, Сумангуру Кваннте скрылся в горах недалеко от Куликоро. С помощью своей армии и эффекта неожиданности наступления Сундиата захватил Сосо – город своих врагов, – затем Кумби-сале – оплот империи Гана, которая некогда гордо доминировала в Африке, и основал свою столицу в Ниани. Сундиата Кейта умер в 1255 году, утонув в реке Санкарани и, согласно легенде, возродившись в облике бегемота. Этот человек, чей народ называл его «царем царей», оставил после себя процветающее царство, в котором различные этнические группы мирно сосуществовали. Его преемники, Ули, а затем Сакура, еще больше расширили его западные и северные границы, а также организовали торговлю с новыми партнерами, тем самым блестяще продолжив дело, начатое Сундиата.

В 1307 году началось правление Канку Мусы, при котором империя мандинка достигла пика своего могущества. Завоеватель Муса расширил под знаменем ислама границы империи, присоединив к ней Дженне, Гао и Томбукту. Именно в Гао Канку Муса поручил архитектору Абу Эсхапу ас-Сахили[48] построить полноценную мечеть на месте жалкой хижины, служившей местом для молитв: это мечеть Джингеребер. Ас-Сахили исполнил поручение и построил кирпичное здание с зубчатой террасой и минаретом в форме пирамиды. По его приказу была построена такая же мечеть в Томбукту, а также другие мечети по всей стране по тому же образцу.

На момент смерти Канку Мусы в 1337 году империя достигла расцвета. Через год после его кончины моси захватили и разграбили Томбукту, что стало первым серьезным ударом по империи. Преемники Канку Мусы не смогли отразить неоднократные нападения туарегов, моси и сонгаев на их владения; так начался раскол империи Мали. В 1430 году Томбукту оказался в руках туарегов. Так величию мандинка пришел конец.

В 1453 году в своей «Хронике открытия и завоевания Гвинеи» (Chronica do Descobrimento e Conquista da Guiné) португальский историк Гомеш Эанеш де Зурара[49] первым описал контакты своих соотечественников с представителями мандинка, Мали или «королевства Мелли», взяв за основу рассказы арабо-берберских наблюдателей. Португальцы с трудом воспринимали государство мандинка в качестве «великого царства», которое они столь же неуверенно относили к «земле черных». На протяжении полувека географам и летописцам удавалось предоставить лишь крайне запутанные сведения, пока в 1506 году Валентим Фернандиш не дал полноценного представления об империи мандинка в своем «Описании». «В этой Эфиопии, от Кабо-Верде до реки Казаманс, все прошли обряд обрезания, и большинство исповедует веру Мухаммеда. И два величайших народа Эфиопии – это жилоффа и мандинка. У них есть общий великий царь, которого они называют Мандиманса […]. Этому царю подчиняются многочисленные вассалы, которые платят своему господину большую дань. Его резиденция находится более чем в четырехстах лигах от побережья, в городе, окруженном глинобитными постройками». Однако к тому моменту, когда Валентим Фернандиш опубликовал «Описание», эти сведения уже несколько десятилетий считались устаревшими.

Дабы сохранить величие империи, гриоты из числа мандинка, проживавшие в деревнях Западной Африки, рассказывали, а затем передавали из поколения в поколение историю о Сундиате, сопровождая свой рассказ игрой на ксаламе[50]. Даже сегодня гриоты рассказывают историю о Сундиате, герое эпоса мандинка.

«Я пою и призываю появиться здесь Сундиата, / Сына Соголон, женщины-буйволицы, / Сына Конате-Кейты из львиного рода / Я призываю основателя империи Мали, / Я воспеваю того, кто объединил десять царств / От далеких уголков Судана до берегов океана, / Населенных людьми, что говорят на десяти языках, / Которые никогда не прекращали воевать друг с другом. / Я воскрешаю в памяти историю о доблестном воине, / Который умел сражаться, завоевывать, а затем возвращать мир, / И все ради крупнейшей империи Африки». Лилиан Кестелут, «Сундиата, сын льва».

Тасманийцы

От ужаса до омерзения

В результате неспешного, но чрезмерного повышения уровня воды северная оконечность современной Австралии отделилась от материковой части. Однако ее жители, населявшие этот полуостров на протяжении почти сорока тысяч лет, не жили в отрыве от остального мира и вели торговлю с рыбаками соседних архипелагов.

В 1642 году, отправившись на поиски знаменитого южного континента, голландский мореплаватель Абель Тасман стал первым европейцем, «открывшим» этот остров. Хотя Тасман продолжил свое путешествие, он назвал его Дименсланд, то есть Земля Ван-Димена – в честь Антони ван-Димена, губернатора Голландской Ост-Индии, который щедро финансировал его экспедицию. На протяжении более двух столетий остров периодически посещали европейцы, которые, за исключением нескольких исследователей, описывали всех его обитателей – тогда их просто называли «жителями черных земель» – как самых неотесанных дикарей. В период с 1773 по 1792 год там останавливались Тобиас Фюрно[51], Джеймс Кук и Джеймс Блай. Когда в 1802 году на острове высадилась экспедиция Николя Бодена[52], трое ученых какое-то время наблюдали за жизнью местных женщин, в результате чего они собрали ценную информацию об обычаях, технических возможностях и верованиях тасманийцев.

В 1803 году английская корона захватила остров, чтобы основать колонию на берегах реки Деруэнт. В следующем году небольшое поселение переместилось на территорию современного Хобарта[53]. На этих землях на тот момент проживало от пяти тысяч до семи тысяч аборигенов, занимавшихся охотой и собирательством. Хотя поначалу двум общинам удавалось поддерживать мирные отношения, вскоре британцы сочли их обычаи, технологии и верования примитивными и грубыми, уступающими тем, которые имелись у их соседей из Австралии. Так они воспользовались своим превосходством, чтобы изгнать аборигенов с этих земель, присвоив их себе. Спустя чуть больше полувека умерла последняя тасманийка.

В течение первых десяти лет между британцами и тасманийцами происходили ожесточенные столкновения, в то время как на сам остров, который английская корона выбрала в качестве последнего пристанища для неугодных, прибывали целые корабли каторжников, причем в таком количестве, что вскоре их число превзошло число колонистов. Сначала тасманийцы умирали сотнями из-за войн и болезней, завезенных колонизаторами. Затем еще несколько сотен погибли во время Черной войны, в которой они сражались с британцами в период с 1825 по 1831 год. С 1829 по 1834 год тасманийцев переселили на остров Флиндерс. Тех, кому удалось там выжить, перевезли в Ойстер-Ков. Тех, кто скрывался, не желая переселяться, продолжали преследовать, подобно дичи. Печальная статистика: каждый похищенный взрослый тасманиец стоил 5 фунтов, а каждый ребенок – 2 фунта.