Тайна королевской печати - Алёна Мирьянич

что на острове есть кто-то еще. Тем не менее обратно мы пробирались еще более осторожно. Лишь на каменных ступенях я слегка выдохнула. Мне хотелось бежать вниз со всех ног, но мы продолжали спускаться медленно, чтобы ненароком не выдать своего присутствия.

Наконец мы вышли на причал. Я забралась первая, Кая отвязала лодку и запрыгнула прямо в объятия к сестре. Я немножко позавидовала подруге. Дружеские обнимашки не помешали бы. В это время Филипп накинул мне на плечи свою куртку. Что ж, это тоже оказалось весьма кстати. Я совсем заледенела. Не заболеть бы. Филипп оттолкнулся веслом от причала, и мы покинули остров.

И только тогда Кая выпалила:

– Уф, попался!

– Да скажи уже, что ты там делала? – простонала я.

– Сфотографировала стол, – как ни в чем не бывало ответила Кая.

– Вот это да! – воскликнула Майда. – Теперь у вас есть фотодоказательство.

– А что он все-таки подделывает? – спросил Филипп.

Я ткнула Уршу в бок в темноте, но та спокойно произнесла:

– Они в курсе и никому не скажут.

Ох, надеюсь, и правда.

Мы вернули лодку и получили нагоняй от сторожа за то, что нас долго не было. Тогда ребята принялись в красках описывать, как неловкий Филипп упустил одно весло, когда мы возвращались, и что мы кружили с оставшимся веслом, пытаясь найти пропажу. Тогда сторож даже похвалил нас и отпустил с миром. Урша позвонила отцу, чтобы он приехал за нами. Возвращаться домой пешком сил не было, идти на праздник – тоже. Майда и Филипп отправились на концерт в центре, взяв с нас слово рассказать все подробности о расследовании.

Я написала маме, и оказалось, что они с папой остались послушать концерт и домой не торопятся. Тогда я сообщила ей, что переночую у девочек. Оставаться одной после переживаний сегодняшней ночи не хотелось.

Мама Каи приготовила горячий чай и бутерброды, а еще дала мне чистую футболку и теплый махровый халат. Переодевшись и поев, я согрелась. Мы поднялись наверх в спальню, плотно закрыли дверь и только тогда открыли галерею фото в телефоне. Кая успела сделать четыре снимка. Два были смазанными и нечеткими, но вот другие два вышли просто превосходно. По центру дубового стола лежал лист желтой бумаги, наполовину исписанный витиеватым шрифтом. Вокруг живописно расположились перо, баночка с чернилами, салфетки, множество отксерокопированных листов и распечатанных фотографий и небольшой круглый деревянный брусочек – печать.

Вот это удача!

– Кая, какая же ты! – Я не находила слов. – Неужели тебе не было страшно?

– Я не успела подумать об этом, – Кая явно хорохорилась. – Лучше скажи, что теперь?

– Теперь – ложимся спать. – Я решительно спрятала телефон в рюкзак.

Глава 17

Я проснулась поздно, часы показывали десять минут одиннадцатого. Надо же, и никто не растолкал. Мама никогда не разрешает мне поспать вдоволь. Даже на каникулах безжалостно будит в половине девятого. Видимо, в этой семье заведено иначе.

Каи в комнате не было, и я отправилась на поиски. Обнаружила всех на кухне за завтраком. Кая и Урша рассказывали своей маме, как мы зажигали свечки. Я подсела к ним и взяла теплый рогалик – мама Каи сама испекла. Потом засобиралась домой. Родители уже меня потеряли, наверное. С Каей мы договорились увидеться позже.

Дома родители, конечно, заждались меня. Первым делом я рассказала папе, что свечки не загрязняют природу. Мама потребовала показать фотографии с воды. Я похолодела при мысли, что мама и правда начнет смотреть фотки в моем телефоне.

– Ну что ты, мам. Мне и фотографировать некогда было. И вообще я боялась телефон в воду уронить. Он так и остался в рюкзаке лежать. А ты снимала?

Конечно, мама снимала и поспешила продемонстрировать мне свои фотографии. Про мой телефон она, к счастью, сразу же забыла.

Потом я ушла в свою комнату, надела сережки с бирюзой. Чтобы максимально повысить свою проницательность. И принялась рассуждать.

Джузеппе ночью, вероятнее всего, закончил работать над копией какого-то документа. Хотя учитывая, что на столе лежала целая стопка листов, возможно, он создавал свой, новый документ, а с тех листов подделывал шрифт. Жаль, плохо видно печать, но наверняка та самая, с короной и большой птицей.

Мы раздобыли фотографию процесса и незаконченного документа. Но на фото нет самого Джузеппе. И вообще воспользоваться фотографией мы никак не можем. Само по себе изготовление подделки преступлением же не является. Надо дождаться, пока мошенники явят свое творение миру. Тогда и мы выступим. Но как узнать, где именно и когда всплывет документ? Что, если Джузеппе с братом увезут его в Италию? Или они готовят что-то для частного покупателя? Вдруг мы никогда не узнаем окончание аферы?

Позднее, когда пришла Кая, я поделилась с ней сомнениями. Подруга утешила меня:

– Неважно. Зато мы выяснили, что братья-итальянцы мошенники, и, если где-то появится старинный документ с печатью, на которой изображены птица и корона, немедленно отреагируем. А уж если это произойдет на Бледе – мы сразу об этом узнаем, точно тебе говорю.

– Почему-то мне кажется, что он всплывет именно на Бледе. Не просто же так итальянцы приехали сюда.

Вечером я распечатала обе четкие фотографии на папином принтере. Нашла большой конверт у мамы в мастерской, вложила в него фото, запечатала и спрятала под матрас.

Мы решили не следить за Джузеппе и вообще не попадаться ему на глаза, чтобы и тени подозрения у него не возникло. Наше расследование было официально закончено.

Наступил август. Потекли обычные летние дни, безо всяких расследований. На озеро мы ходили только чтобы искупаться. Катались на великах и устраивали пешие походы. Еще две девочки из нашей деревни вернулись с моря, и иногда мы гуляли с ними. Я помогала Кае ухаживать за кроликами и кормить кур. На ферме родились два теленка, мы часто забегали полюбоваться на них. Кая назвала их Метка и Ве́сна – в честь своих самых строгих учительниц. Папа Каи долго смеялся, когда узнал, как дочь выбрала имена.

Урша по-прежнему работала в кафе и держала нас в курсе жизни на острове. Там тоже изменений не наблюдалось. Туристы пили лимонад в кафе и покупали магнитики в винной лавке, Джузеппе работал, плетнер Петер и официантка Мария обменивались любовными записками, Винко проклинал свой убыточный бизнес.

Я в целом наслаждалась каникулами, прочитала два новых детектива. Но иногда подолгу не могла заснуть. Как принцесса на горошине, я ворочалась с боку на бок, зная, что под матрасом в большом конверте