Из Франции – по Якутии. 3800 км на каноэ от Байкала до Арктики - Филипп Сов

Все зубы этого невысокого мужчины золотые. Это придаёт его улыбке странный блеск. Тело его также украшено золотыми цепями и браслетами. Он называет своё имя, которое, впрочем, я не разобрал, и указывает пальцем на одно из двух строений. Над алюминиевой трубой поднимается дым. Заставляю себя подняться и заглянуть внутрь. Предбанник полон горячего воздуха. Оказывается, я в традиционной сауне, в уже готовой русской бане. Скульптурная голова деревянного чёрта над входом во вторую комнату сообщает приглашённым, что они будут страдать. Я возвращаюсь на скамью к своему гиду, тогда как он, иногда подбрасывая дрова в печь, старается ещё пуще разогреть сауну, узкая дверца позволяет ему поддерживать огонь толстыми ветками. Чуть позже он выходит и повелительным жестом приглашает меня вернуться в баню. Улыбаюсь ему, вдыхая дым сигареты.

Затем беседуем, с трудом подбирая слова. Спрашиваю, платная ли эта русская баня. Он отрицательно качает головой, но чёткого ответа не даёт. Я же не хочу платить для первого раза. Хочу быть приглашённым. Баня – это основной элемент русской традиции. Потеть при температуре в сто градусов в компании малосимпатичного типа, не получая никакого удовольствия, значит нарушить традицию. К несчастью, вышеуказанный тип настаивает, принеся мне полотенце. Я уклоняюсь и ухожу со двора, обещая, что составлю ему компанию на следующий день.

Следующий день наступил, я уже изучил город и сделал все закупки провизии, необходимые для продолжения плавания, когда маленький человечек заново пригласил меня в сауну. Я же был обязан сдержать слово. Раздеваюсь и обмотанный полотенцем вхожу в баню. Чёрт над дверью скалит зубы, тогда как хозяин выплёскивает в таз с кипящей водой несколько капель шампуня, настоянного на травах. Пары лесных ароматов бьют в ноздри. От одного этого я уже расслабляюсь. Кирпичная печь топится с четырёх часов. Жара наполняет закрытую комнату, в парилке температура около семидесяти градусов. Мой хозяин хватает со стены веер с китайскими иероглифами, обрызгивает камни сауны водой из ковша, размахивает веером, чтобы развеять воздух.

Внутри бани тесно. Сажусь на деревянную лавку, покрытую спрессованными листьями. Затем мне показывают пыточный инструмент – веник; это берёзовые ветки, чтобы хлестать по телу. В то же время мой сосед продолжает плескать водой на камни, следя за повышающейся температурой по градуснику, висящему у него на шее. Затем он предлагает лечь и, ничего не говоря, обрушивает на мою спину первый удар веником. Следующие удары идут один за другим, постепенно разжигая меня. Затем веник последний раз бьет меня по затылку и так обжигает, что перехватывает дыхание. Мой хозяин едко улыбается. «Сто!» – заключает он, помогая мне подняться. Понимаю, что температура в бане сто градусов. После этого он низвергает на мою голову десять литров ледяной воды. Я задыхаюсь.

Этот ритуал повторяется три раза.

По выходе из бани с босыми ногами по садовой траве, с кровью, свободно бегущей по моему телу, с отдохнувшими мышцами и с неожиданно спокойным и ритмичным пульсом я вкушаю всеми своими чувствами свежий воздух. Мышечная усталость, накопившаяся от долгих усилий на лодке, испарилась, и удивительная бодрость заняла её место. Я готов к новому отплытию. Готов вновь противостоять Лене.

Маленький человечек с золотой челюстью собирает свои вещи в предбаннике и предлагает прогуляться. Он увлекает меня со двора, даже не дав одеться. От ветра защищает лишь мокрое полотенце. Улицы покрыты тонким слоем разметаемого песка. Продолжает действовать благотворный эффект сауны. Я как бы в горячем панцире, который защищает меня от атак кусающего холода. Группа молодых людей перебрасывается несколькими фразами с моим гидом, и мы продолжаем наш путь. Он ведёт меня к себе, в свой дом около реки. Значит, он не живёт в гостинице. Может, он работает там, чтобы завлекать посетителей в баню? У себя на кухне он угощает меня огромной мясной котлетой. Я категорически отказываюсь, потому что котлета покрыта плесенью. Тогда он предлагает липкую банку варенья. Соглашаюсь на неё и вхожу в столовую, где застоявшийся воздух пахнет затхлым запахом сигарет. Человек в кресле смотрит на меня, не двигаясь. Тёмные ковры увешивают все стены. Меня приглашают присесть на диван. Я благодарю и возвращаюсь в сад на свежий воздух, откуда открывается прекрасный вид на реку. Лена приглашает вернуться к ней. «Я отплыву завтра». Маленький человечек роется в куче газет, внезапно распрямляется: «У тебя есть доллары?» – спрашивает он на хорошем английском. До сих пор он общался со мной только жестами. «Ты можешь заплатить за сауну долларами? – настаивает он, – сотни достаточно». Чувствую себя в капкане. Вынимаю из кармана 1.000 рублей, эквивалент сорока долларов, кладу их около вазы и покидаю дом, ничего не говоря. Подавляю в себе гнев, чтобы избежать ссоры. Возвращаюсь в отель, избавляюсь от банки варенья, оставив её на столе в сауне, и складываю багаж. Спешу, чтобы завтра успеть на автобусе к речному мосту и домику Николая, где ждёт меня моя лодка около картофельного огорода.

Третья часть

Деревня Урга

1

Амазонский лес впечатляет. Нужно время, чтобы привыкнуть к нему, ибо множество растений одновременно привлекает взгляд. Эта сверкающая картина ослепляет. Я сравниваю её с тайгой вдоль Лены, которая стискивает реку меж двух непроходимых стен. Не готов посещать сибирские леса. Поэтому вспоминаю джунгли, которые пересёк в 2003 году, это искрящееся видение, состоящее из переплетения корней. В бразильских лесах плотность растений гасит солнечные лучи. Как только прекращается дождь, слышны то цикады, то лягушки. Птицы с жёлтыми воротничками поют так неожиданно, что их можно спутать с криками обезьян. Свежий запах ароматных трав исходит от неизвестно откуда появляющихся ручьев. Фауна кажется спокойной. Она скрыта за скоплением листьев. Это муравьи, крабы, бесконечные варианты сороконожек. С деревьев тяжело падают манго, и бесчисленные рыбы выпрыгивают из воды, чтобы схватить неосторожных насекомых. Земля среди корней пориста. Ноги тонут в ней, и, если хочешь пересечь лес, надо пробивать себе дорогу топором, рискуя при этом столкнуться со смертоносной рептилией…

В тайге нет гигантских муравьев типа «тюкандерас», ни «хозяйки джунглей», этой змеи с двойным зубом-крючком, которую тут называют «покарайа». Тайга – пристанище медведей, комаров и клещей. Она практикует на мне настоящее колдовство. Я не полковник Фейсетт, открывающий неизвестные районы Мато Гроссо, проникающий в секреты глубинной Амазонии, но я чувствую себя в его шкуре. Действительно, я прошел на каноэ уже 340 км, удалился от человеческого жилья юга и теперь располагаю