Дневник путешествий. Грузия, Турция, Россия - Андреа Делл Аньезе

Ростовский кремль

Заходим в дом и смотрим с ошеломлением: здесь есть камин и стол, который кажется вышедшим из русской повести XIX века, с хрустальными стаканами и накрытый на восемь человек. Картины на стенах, кожаные кресла и крытый бассейн. Большая спальня и диван, на котором будем спать мы с К. Но… что-то не так. Например, ванная комната. Не могли найти, пока наконец не обнаружили пространство перед бассейном. Вуаля – ванная найдена. Черный мрамор и белый фарфор. Элегантно, даже слишком, чтобы быть красивым. Вновь обращаем внимание на душ – и тут случается роковой момент: собака плюхается в бассейн, словно решив попробовать подводное плавание, а затем переключается на собачий серфинг, угрожая затопить дом.

Бабушка хватает Лорда и перегораживает дверь, и наконец понимаем, что не так с душем. Нет двери. В нем легко поместятся шесть человек. К. сообразила это раньше меня. «Это не дом», – шепчет она. Это, скажем так, коттедж для вечеринок. Стол для больших ужинов и пьянок. Душ для секса. Большой телевизор, диагональ которого как минимум на сто дюймов больше, чем нужно, чтобы смотреть с Марса. Несущественное, но в то же время показательное количество кроватей: одна.

Выхожу посмотреть на звезды из леса. Медленно прогуливаюсь холодным вечером. Трудно осознать, что всего пару недель назад гулял при температуре +47 °C на улице, а теперь хожу в свитере. Глаза поднимаются вверх, к бесконечности звезд над головой, и не замечаю, что тропинка становится все грязнее. Этот свет, пришедший из далекого прошлого, приносит глубокий покой душе. Он содержит парадокс восприятия времени: он существует сейчас, хотя начал свой путь миллионы лет назад – и напоминает земной и жизненный путь вместе с К.

Возвращаюсь, когда уже почти пора спать. Нахожу К. в кровати, у нее горят глаза, но в не самом приятном смысле. Кажется это из-за водопроводной воды в доме. Ощущение жжения появилось после принятия душа. Закапал ей в глаза капли, и мы обнялись, чтобы немного поговорить. Минуты и часы проходят незаметно, и почти на рассвете засыпаем на импровизированной кровати из кожаного дивана с железными прутьями, впивающимися в ребра и попу.

Утром глаза К. стали выглядеть лучше, а вот та лучшая часть меня, которую вымыл в раковине под водопроводной водой прошлым вечером (не смог убедить себя использовать минеральную воду для мытья интимных мест), горит ярким пламенем! Ничего смертельного, конечно, но не можем не подумать о том, что случилось бы с желудками, если бы мы последовали совету персонала и выпили воду, которая должна быть чистой и безопасной.

6 августа

Россия: из Ярославля в Москву

Просыпаемся. К. и я слегка уставшие после ночи, но, к удивлению, не слишком побитые: похоже, железные прутья дивана подошли. Остальная команда, включая собаку, свежи, как майские розы. Пакуем багаж и всем зоопарком садимся в машину, оставляя это место позади, направляясь в Ярославль и на завтрак в приятное место в центре города.

Движемся вдоль реки по пешеходной дорожке на набережной, убаюканные спокойным шумом воды, разбивающейся о плавучие дома и небольшие причалы. Размеры Волги, даже здесь, так близко к истоку и в тысячах километров от дельты, поражают: едва различаем здания на другом берегу. Разум возвращается к очень старой панк-песне, которую слушал в детстве: «Al Volga non si arriva, resiste Stalingrado» («До Волги не добраться, Сталинград держится»). И вот я здесь, у Волги, а Сталинграда больше нет. Мир изменился, а эта река – нет.

День достаточно теплый по стандартам этой широты, и одновременно ветреный и приятный. Разделяемся: семья продолжает прогулку, следуя еще немного за рекой, а я поднимаюсь на дамбу, чтобы посетить близлежащий собор, величественно стоящий на холме, где река Которосль впадает в Волгу. В 2010 году, в честь тысячелетнего юбилея основания города Ярославом Мудрым, собор был выстроен заново на месте, где стояла первая каменная церковь города в 1215 году. За это время церковь не раз горела, а в советские годы ее полностью разрушили, и вот теперь снова ожила. И вот современная, отполированная, с формами белого и золотого цвета, она возвышается над ветвями деревьев, обещая безопасное место странникам и паломникам. Быстро осматриваю внутреннее пространство, но оно слишком новое для души, любящей антиквариат, и, когда вижу, как некоторые пожилые люди заходят помолиться, выхожу, не желая мешать их пространству и времени.

Назад к берегам Волги, в сады, построенные вокруг изгиба реки. На открытом пространстве в середине сада фонтаны распыляют свежесть в воздух, в то время как из динамиков слышно мелодию из «Призрака Оперы» Эндрю Ллойда Уэббера. Примерно двадцать дней назад слышал это

исполненным вживую в театре; кажется, что прошла целая жизнь с тех пор. Еще немного прогуливаемся, чтобы дойти до слияния двух рек и полюбоваться памятником, отмечающим тысячелетнюю историю города. Оттуда направляемся на запад, чтобы посетить местный кремль. К. не участвует в этом, предпочитая компанию Лорда, которому не разрешили войти, а остальная часть семьи отправляется на исследование местной колокольни, украшенной золотыми звездами, символизирующими эпоху Ярославля.

Возвращаемся к машине по другому маршруту, идя вдоль церквей разного размера и отважных фламинго, демонстрирующих, каким фантастическим может быть отдых в пластике. И гаргулий, смотрящих сквозь их тысячелетний сон. Пора обедать, а после вернемся к машине, чтобы поехать обратно в Москву, а также заехать в Переславль-Залесский, чтобы посетить местную лавру. Но вместо монастыря дорога ведет вокруг озера Плещеево и уходит все глубже и глубже в лес, где навигатор еще подает последние признаки жизни, прежде чем кануть в лету.

Не хочется тратить часы на поиски, не хочется возвращаться и повторно преодолевать уже пройденный участок

пути, поэтому едем на юг, к Взгляднево, маленькой деревушке со святилищем, на которую наткнулись случайно, пока искали монастыри. Поздно днем прибываем туда, сверкающее солнце оживляет дерево и цвета зданий: здесь все сделано из традиционных материалов, которые использовались еще в Средние века, и ничего нет из камня. Наблюдаем за жизнью другого времени, отраженной в окружающих церквях и домах, и идем за