Фигляр 2 - Анастасиос Джудас

Ми‑ран нашлась первой. Лёгкая, обаятельная улыбка "на камеру" тронула её губы. Взгляд скользнул по спутнику дочери с открытым одобрением.  — Представишь своего спутника? — обратилась она к дочери, подчёркивая светский, непринуждённый тон.

Со‑юн, явно продолжавшая бурлить какими‑то своими эмоциями, сжала ручку пакета. Она резко повернулась к юноше и, повертев рукой в своём фирменном жесте, бросила с вызовом:  — Сам представится.

Молодой человек сохранил полную нейтральность. Он лишь вежливо склонил голову — элегантный, сдержанный жест, лишённый намёка на подобострастие.

— Очень приятно, мадам, — произнёс он мягким баритоном с лёгким оттенком иронии, и Ми-ран отметила про себя его безупречный корейский с почти европейскими интонациями. Он не назвал своего имени, а взгляд, скрытый за тёмными стёклами, оставался невозмутимым.

В этот момент Пак Ми‑ран почувствовала странное раздвоение. С одной стороны — досада и неловкость ситуации. С другой — лёгкий, почти кокетливый интерес к этому загадочному и безупречно одетому молодому человеку, составившему компанию её взволнованной дочери.

РОЗОВЫЕ ЕДИНОРОЖКИ И ЧЁРНЫЕ ТУЧИ

Элитная старшая школа Сонгдэки. Последний урок.

Солнечный свет лился через высокие окна класса, разбиваясь о глянцевые поверхности парт в золотые блики, будто кто-то рассыпал по комнате горсть монет из чистого света. За стеклом сакура цвела с такой отчаянной нежностью, будто знала: у неё осталось всего несколько дней. Её лепестки кружили в воздухе, как розовые искры, падая на школьный двор, где ученики в безупречной форме спешили на следующий урок или просто притворялись, что учатся.

В классе пахло мелом, лаком для пола и лёгким цветочным парфюмом — Miss Dior, которым пользовались почти все девочки от пятнадцати до восемнадцати лет в радиусе трёх километров от Каннама. Приглушённый шёпот одноклассников смешивался с весенним гулом Сеула — город жил своей жизнью, полной неоновых вывесок, TikTok-трендов и бесконечных дедлайнов. Но Сун-ми была где-то далеко.

С самого утра у неё было распрекрасное настроение — такое, что школьный галстук, обычно воспринимаемый как удушающая петля школьной бюрократии, казался сегодня изящной лентой из последней коллекции Chanel. Тревоги последних дней — переживание за Ин-хо, ссора с Чон А-рим, упрёки родителей за то, что она танцует вместо того, чтобы зубрить хангыль, давление от репетиций с Им Чжи-хуном — всё это унесло свежим бризом с Пусана. Тем самым, что, как ей казалось, принёс Ин-хо-оппу в их дом.

Все её мысли весь день витали в мечтах о той встрече, которую он обещал.  Она представляла, как он ждёт её у фонтана в Каннаме, его жёлтый глаз сверкает под неоном, а карий смотрит только на неё — с той тихой, почти болезненной нежностью, которую она видела лишь в дорамах про первую любовь.  Или в кафе, где он заказывает ей матча-латте с двойной порцией сиропа, а она, как настоящая героиня из дорамы, отвечает на его комплимент идеальной фразой.

«Чинча, Сун-ми, ты сегодня как айдол из клипа», — скажет он, и она засмеётся, поправляя чёлку, будто это самое естественное в мире».

— Сун-ми! — раздался голос подруги. — Ты слышала про контрольную по химии?  Хан Со-ён, её подруга по танцам, теребила браслет с подвеской в виде балетной пачки.

— А? Да, конечно… — Сун-ми уставилась в окно, где сакура качалась на ветру, и улыбнулась своей мечте.  Она не слышала вопроса. Не слышала ничего, кроме ритма своего сердца, которое билось в такт воображаемому голосу Ин-хо.

Она не замечала, как на неё странно посматривает Ли Ми-ран — вечная соперница, признанная королева школы, бьюти-блогерша с 200 тысячами подписчиков и идеальным контурингом даже в 8 утра. Ми-ран сидела впереди, её причёска — гладкий конский хвост с золотистым проблеском — блестела под люминесцентными лампами, а телефон в руках уже снимал сторис: «Школьные будни. Кто ещё ждёт пятницу?»

— Чинча, Сун-ми сегодня как в облаках, — прошипела Ми-ран своей подруге, Ким Ю-джин. — Опять влюбилась? В кого на этот раз — в учителя физкультуры?

— Нет, — хихикнула Ю-джин, — сплетничают, она теперь каким-то парнем из Пусана. Говорят, он приёмный сын какого-то мафиози. У моей сестры друг в Чосон Ильбо.

— Мафиози? — Ми-ран демонстративно закатила глаза. — Скорее, приёмный сын уборщика с рыбного рынка. Она вечно придумывает себе истории, чтобы не признавать, что никто её не замечает. Вот увидишь как она опозорится на моём приёме.

Сун-ми не слышала.

Не видела она и перешёптываний школьников за спиной — шелестящих, как лепестки сакуры под ногами.

Мальчишки из класса, пользуясь тем, что учительница отвернулась к доске, переглядывались:

— Смотри, как сияет. Повезло ж кому-то.

Они смеялись тихо, почти беззвучно, но их слова, как иглы, уже вонзались в воздух — просто Сун-ми была слишком далеко, чтобы чувствовать боль.

Чон А-рим, её ещё недавно лучшая подруга, демонстративно делала вид, что не замечает Сун-ми. Сидела через два ряда, склонившись над тетрадью, её длинные волосы падали на лицо, скрывая глаза. Они поссорились по глупости — А-рим обвинила Сун-ми в том, что та чуть ли не «украла» её парня.

Как та кричала обиженно, с надрывом:

— Сун-ми, ты скрываешь от меня правду про него! Мы же лучшие подруги, как так можно?

А ирония в том, что Сун-ми абсолютно не была причастна к пронёсшимися тогда событиями.

В общем, из-за бегающих туда-сюда розовых единорожков, они скакали в её воображении, рассыпая блёстки счастья и оставляя следы из звёздочек, Сун-ми просто ничего не замечала. Ни косых взглядов Ми-ран, ни приглушённого смеха одноклассников, ни того, как учительница дважды окликнула её по имени, хмурясь над журналом.

Но ближе к окончанию занятий небо грёз, в которых пребывала Сун-ми, заволокло тучами.

Единорожки поскакали прочь — к более счастливым и умным девочкам, которые, в отличие от неё, обязательно догадались бы обменяться контактами в KakaoTalk или просто номерами телефонов.

А сейчас она просто не могла понять:

• как ей узнать, когда придёт Ин-хо;

• куда он придёт;

• как он узнает, где её искать.

Её пальцы сжали телефон. Экран был пуст — ни сообщения, ни лайка, ни даже уведомления от школьного чата.

В расстройстве Сун-ми даже порывалась подойти к А-рим — за поддержкой, за сочувствием, несмотря на их ссору. Она уже встала, её школьная юбка чуть задралась, уже сделала шаг в её сторону, уже открыла рот…

Но не успела.

По школе пронеслось поветрие — стремительное, как вирус в соцсетях,